— Ты ранена? — спросил я. Когда она не ответила, я нежно встряхнул её: — Сара, говори со мной.

— Х-холодно, — пробормотала она.

Я пощупал её джинсы.

— Gospodi, ты насквозь промокла.

Я подхватил её на руки и встал. Мне надо согреть её и освободить от промокшей одежды.

— Я с тобой. Ты должна оставаться в сознании ради меня.

— Ладно, — вяло произнесла она.

В считанные секунды мы были у хижины, взмостившейся на речном выступе. Хватило одного рывка, чтобы сорвать замок на двери. Я распахнул дверь и внёс Сару внутрь, ногой закрыв дверь за собой.

Я достаточно хорошо видел в темноте хижины и заметил две односпальные кровати. Я усадил Сару на ближайшую кровать. Осмотрев комнату, нашёл пиронафтовый фонарь на маленьком столике и пошёл зажигать его.

— Николас? — боязливо произнесла Сара.

— Я здесь.

Я чиркнул спичкой и вложил её в фитиль, слаба Богу, кто бы ни был хозяином этой хижины, он поддерживал её в хорошем состоянии. Фонарь ожил и, оставив его на столике, я отправился к камину, где уже была организована растопка. Не заняло времени развести хороший огонь для обогрева небольшого помещения.

Теперь мне надо было избавить её от промокшей одежды. Она не воспротивилась, когда я снял её крошечное пальто и стянул с неё рубашку, ботинки и джинсы. Её кожа посинела, и она неистово дрожала ко времени, как я снял верхнюю одежду с неё.

— Господи, у тебя кожа как лёд, — сказал я, когда рукой задел её бедро.

Я встал на ноги и скинул с себя куртку и рубашку. Мой Мори уже знал чего я хотел, и увеличил температуру тела ко времени, как я поднял её на ноги и прижал её к себе. Она стояла как кукла в рост человека, пока я растирал её руки и спину, чтобы усилить её кровообращение. Её отсутствие отклика пугало меня, хотя я и знал, что это было нормально для того, кто страдал от переохлаждения. Она придёт в себя, как только температура тела поднимется до нормы.

Она тихо вздохнула, когда её кожа стала согреваться. Облегчение накрыло меня, и я осмотрел комнатушку в поисках чего-нибудь сухого из одежды. Между кроватями стоял большой деревянный сундук, и это было многообещающим.

Я посадил её на кровать и открыл сундук. Внутри были ручной работы стёганые одеяла и две подушки. Я схватил толстое одеяло и укутал в него Сару, а потом отнёс её к огню. На полу был небольшой коврик, и я усадил её на него.

— Скоро потеплеет, — пообещал я ей.

Я подкинул несколько поленьев в огонь и потом вышел на улицу, чтобы принести пару охапок дров, которые я заметил в небольшой пристройке к хижине. Ледяной дождь хлестал по голой спине, пока я накладывал поленья. Проигнорировав дискомфорт, я сделал три захода, соорудив приличного размера кучу у камина. На улице затевалась настоящая буря, а мне надо было обеспечить Саре тепло на всю ночь.

В последнем заходе за дровами, я услышал хлопанье крыльев и скрежет когтей по кровельной дранке. Подняв глаза, я увидел виврена, усевшегося на верхушке хижины подобно часовому. Он повернул голову и с минуту пристально смотрел на меня, а потом уселся поудобней и спрятал голову под крыло.

Покачав головой, я обошёл хижину, удостоверившись в её безопасности. Она была маленькой, но сложенной из бревна, и противоураганные ставни закрывали оба окна. Толстая дверь не удержит решительно настроенного вампира, но обеспечит достаточную защиту от непогоды. Я не натолкнулся ни на одного вампира во время поисков Сары, поэтому сомневался, что они были где-то поблизости. Если по некой случайности, один из них обнаружит это место, виверн заставит его дважды подумать, прежде чем нанести визит.

Я вернулся в хижину и закрыл дверь на засов. Внутри стало гораздо теплее после того, как я зажёг камин, и я был рад увидеть, что к щекам Сары стал возвращаться понемногу цвет.

Ветер сотрясал хижину. Сара подняла взгляд к потолку, когда заскрипели балки.

— Это виверн, — сказал я ей, подкинув дров в огонь. — Думаю, он охраняет тебя.

Если бы я сам лично не видел этого, я мог бы и не поверить. Вивернов можно было обучить охоте на вампиров, но они были непредсказуемы, и только самые опытные дрессировщики работали с ними. Даже хорошо выдрессированный виверн не защищал никого по своему собственному усмотрению. Он спас жизнь Саре, унеся её с поля битвы, знал ли он что делает или же нет.

Сара подтянула одеяло до подбородка, напомнив мне, что ей всё ещё нужна сухая одежда. В сундуке одежды не было, поэтому я пошёл к высокому шкафу в углу, где нашёл несколько сложенных фланелевых мужских рубашек. Я схватил одну рубашку и полотенце, вернувшись, встал перед Сарой на колени.

Она не обмолвилась ни словом, когда я опустил одеяло с её плеч. Пока я одевал её в рубашку, я видел полноту её груди, но все мои мысли были направлены на то, как бы согреть её. Я застегнул рубашку и улыбнулся, когда заметил, насколько она поглотила её. Если она встанет, рубашка вероятней всего будет ей почти до колен.

Я закатал рукава рубашки. Закончив, я вновь укутал её в одеяло и, сев у неё за спиной, я решил просушить её волосы полотенцем. Я раскинул ноги по обе стороны от неё и сместил нас, так чтобы она сидела лицом к огню. Затем взял полотенце и начал им сушить её волосы.

В течение нескольких минут никто из нас не разговаривал. Чем дольше мы сидели, тем больше я размышлял над тем, как близок был к потери её. Горло стянуло, и мне хотелось обнять её, пока боль в груди не исчезнет.

— Когда я увидел, как виверн уносит тебя прочь, я подумал, что потерял тебя, — хрипло произнёс я. — И затем я увидел тебя, лежащей в снегу.