Жёсткий голос Елены прорезал тишину.

— Время вышло.

Сара начала отступать, но я сжал её крепче, полностью открыв себя моему Мори. "Наша пара нуждается в нас, и мы сработаем вместе в последний раз, отдав ей последний подарок нашей любви".

— Будь сильной, Сара. Живи — ради меня.

Я почувствовал её потрясение и услышал её вздох изумления, когда я втолкнул всё что было во мне сквозь нашу связь. Моя скорость и сила, наряду с её даром, дадут ей все, что требуется для побега из этого места. Там, куда направлялся я, мне это не понадобится.

Мои руки ослабли.

Она поражённо отшатнулась назад, с лица сошёл весь цвет.

— Что ты наделал?

Я едва мог видеть её сквозь тёмную мглу, овладевающую мной. "Я люблю тебя", — смутно подумал я, радуясь, что она была последним, что я видел в этой жизни.

Мой Мори вскрикнул и затих. В моей груди демон-вамхир сделал рывок, чтобы предъявить права на моё умирающее тело. Я задрожал и забился в конвульсиях под напором демона, но он опоздал. Скоро в этом теле не останется в его распоряжении ни капли жизни.

Кто-то начал трясти меня. Где-то вдалеке закричала Сара.

— Ты обещал, что будешь бороться! Ты сказал, что не оставишь меня.

Руки ударили меня в грудь, и моё тело резко дёрнулось, словно его поразило электрическим током. Демон в моей груди перестал двигаться.

Я почувствовал, как моё сердце замедлило свой ритм и дыхание стало поверхностным, когда по мне растеклась стылость.

* * *

Вопль вторгся в холодный мрак, в котором я плавал. Что-то было в этом звуке, смесь чистой скорби и гнева, которая тянула меня за грудь. Кому-то было очень больно, и я хотел идти к нему. Но моё тело отказывалось двигаться.

— Иисусе, ты видел это?

— Я не уверен в том, что видел.

— Она растворилась в воздухе. Должно быть, они говорили правду.

— О чём это ты?

— Что она наполовину фейри?

Голоса звучали искажённо, будто я был под водой. Должно быть, поэтому в них не было никакого смысла.

Почему я был под водой? И как же я дышал? Но я не мог дышать. Я был мёртв.

— Что там происходит? Вы что-нибудь видите?

— Нет. Их загораживает какая-то ледяная стена.

— Ледяная стена? Идите проверьте.

— Тристан сказал нам остаться с ним.

— Думаешь, она сможет убить Магистра.

— После того, что я только что видел, я ставлю на неё все свои сбережения.

На неё? Сара. Моя красивая маленькая воительница. Я бы отдал всё, лишь бы остаться с ней. Но я должен уйти, чтобы она смогла жить.

Слова о том, что она была с Тристаном, пронеслись теплом по моему холодному телу. Она была в безопасности с людьми, которых любит.

Во мраке вновь стало тихо. Я ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким. Мой Мори всегда был частью меня, и казалось неправильным не иметь его здесь со мной. Может так Сара чувствовала себя, когда не была соединена со своим Мори? Как же она выносила одиночество?

Вамхир-демон тоже умер, был убит Сарой. И я был совершенно один. Мне было ненавистно находиться тут, но это была крошечная цена за её жизнь.

Мрак подёрнулся рябью и потянул меня. Моя голова легла на нечто тёплое, и рука прикоснулась к моему лицу. Её рука. Но как она могла быть здесь, в этом месте со мной?

— Сара, нам надо...

— Нет. Оставьте нас одних.

— Никто не собирается забирать его у тебя. Позволь нам переместить вас обоих куда-нибудь, где потеплее.

— Николасу не холодно.

— Николас хотел бы, чтобы ты заботилась о себе. Ты не можешь оставаться на улице.

— Он нуждается во мне. Я не оставлю его.

— Держи, малышка.

Ещё больше тепла окружило меня.

"Я здесь, Николас. Я не позволю им забрать тебя у меня".

До меня донёсся голос, не из мрака, а внутри моей головы. Но это было невозможно, если только...

"Солми", — прошептал голос настолько слабый, что мне показалось, будто мне он послышался. Голос, который я считал, что никогда больше не услышу. Надежда ярко вспыхнула в моей холодной груди, когда я отыскал утраченную часть себя.

Я знал воина, который однажды был смертельно ранен в битве, и все считали, что он был мёртв. Вот чего мы тогда не знали, так это того, что его Мори впал в некого рода стазис, чтобы переродиться.

Голос Сары вновь донёсся до меня.

"Ты бы так гордился мной, Николас".

"Я горжусь тобой", — хотелось мне сказать.

На задворках моего разума что-то закопошилось, пробудилось иное сознание. Я потянулся к нему, и оно медленно двинулось ко мне. Оно безмолвно проникло в меня, и одиночество, которое я испытывал, исчезло.