А там усталость с меня мгновенно слетела. Ругель был где-то здесь или по меньшей ушел отсюда совсем недавно. Все вокруг полнилось его запахами. Наследил он в Верховом изрядно… Значит, жив и не содержится на положении пленника.

Плохо… Я, если начистоту, предпочел бы разбираться с обстоятельствами его смерти. Потому что можно придумать много версий, объясняющих странное поведение коллеги (внезапная потеря памяти, например) — но главным остается очень поганый вариант: измена и дезертирство.

Если так, то зря ты это затеял, Ругель… Человеку с твоим геномом никто не позволит исчезнуть, затеряться на Территории. Мне тоже не позволят, но я и не собираюсь… Если ты, Ругель, вздумал дезертировать, то так или иначе не жилец, но можешь потянуть за собой цепочку смертей тех, кто будет тебя с Территории выцарапывать, — если, конечно, я сейчас дам слабину и ошибусь.

Так что ошибиться нельзя.

Темнело, но ни одно окошко в поселке не светилось. И не похоже, что дело в экономии керосина или чем они тут освещают свои хибары. Потому что в Верховом совсем недавно, несколько часов назад, стреляли. Не просто так, не безрассудно жгли патроны в праздничном салюте, — от ближайшего из домов явственно тянуло запахом крови. Туда мы первым делом и направились.

Обозвав здешние строения хибарами, я поспешил. Солидные дома, основательные. Сложены из толстых бревен, наверняка доставленных издалека с немалыми трудами. Обитали в Верховом старожилы, возможно, даже кержаки. Хотя в последнем не уверен, поздние переселенцы-никониане зачастую перенимали у кержаков проверенные веками особенности строительства домов.

Ну и что же у вас тут стряслось?

Дверь — массивная, из толстых досок — была выбита, висела на одной петле. В полотне ее красовались несколько пулевых отверстий, стреляли снаружи.

Внутри, в сенях, порохом разило просто нестерпимо для моего изощренного обоняния. И лежал труп бородатого мужчины лет сорока.

Сергей раскочегарил ацетиленовый фонарь и мы попытались восстановить картину происшедшего.

На теле мертвеца обнаружились три раны. Две, судя по всему, от осколков гранаты, смертельными они не выглядели. Третья же, от пули, в упор выпущенной в голову, с жизнью была никак не совместима.

На полу валялись несколько свежих пластиковых гильз от охотничьих патронов (новых, контрабандных), но оружия, из которых эти патроны отстреляли, мы не нашли.

В доме — состоял он из большой горницы с русской печью и двух примыкающих спаленок — царил полнейший раздрай и разгром. Шкафы и сундуки выпотрошены, все разбросано, люк, ведущий в подпол, распахнут… Других мертвецов не было, даже в подполе, я не поленился туда спуститься.

Дело представлялось так: в поселок заявились отморозки, желающие поживиться чужим добром (судя по контрабандным патроном, старожилы в Верховом обитали зажиточные). Хозяин дома препятствовал незваным гостям, как мог, — отстреливался сквозь ромбовидную отдушину двери, пока один из визитеров не подобрался вплотную, воспользовавшись слишком узким сектором обстрела и не зашвырнул внутрь гранату… Потом дверь вышибли, контуженного и раненого хозяина добили и забрали его ружье. И все прочее, что приглянулось, тоже забрали.

Если реальные события и отличались от моей реконструкции, то незначительно. Судьба прочих жильцов осталась неясной. Они могли сбежать, пользуясь стрельбой и неразберихой. Их могли увести с собой супостаты. Не так уж важно — Ругель, насколько я мог судить, в этот дом ни разу не заходил, а карать злодеев и восстанавливать справедливость, — это не ко мне, у меня другое задание. К тому же, уверен, обитали в Верховом совсем не ангелы с белыми крыльями, если уж столько лет выжили на Территории.

Мы обходили дома один за другим. В надворные постройки тоже заглядывали, и в одной из них мое предположение о не-ангелах вполне подтвердилось. Сараюшка с толстыми стенами запиралась снаружи, кое-как отапливалась печкой-буржуйкой и выглядела относительно жилой: двухъярусные нары с грудами тряпья, объемистый чугунок с остатками пищи, больше напоминающей помои, на крохотном оконце — надежная решетка.

Тут содержали работников из пришлых, а если отбросить экивоки, — бесправных рабов. Но запах Ругеля среди неаппетитных ароматов подневольных трудяг я не ощутил… Будем искать.

Тщательные поиски привели к находке еще двух тел. Опять мужчины, и опять среднего возраста… Не рабы, из хозяев. Следов сопротивления нет: одного, пожалуй, застрелили неожиданно, застали врасплох. А вот второй умирал долго и мучительно, — пытали его неумело, но изобретательно… Не знаю уж, что выпытывали. Может, развлекались таким манером, а напоследок обезглавили пилой-ножовкой.

В последнем доме лежал еще один труп — старуха с головой, разбитой чем-то тяжелым. И наконец обнаружился кто-то живой… Впрочем, жить ему оставалось недолго. На Большой земле шансы выжить были бы неплохие. Здесь же — без вариантов хеппи-энда.