…Я открыла глаза и увидела огромные черные глаза незнакомого мне мужчины. Нет, я не бросалась под колеса, не перебегала дорогу, я просто поскользнулась и как-то неловко съехала с тротуара на проезжую часть, куда как раз заворачивал, чтобы припарковаться, джип. Слава богу, его колесо остановилось в нескольких сантиметрах от моей ноги. Я мягко приземлилась, лишь подвернула ногу.

Мужчина, выбежавший из джипа, помог мне подняться.

– Господи, как же я перепугался!

– Да ничего страшного… – Я оперлась на его руку и пробовала наступить на травмированную ногу. Было больно.

– Быть может, я отвезу вас в травмпункт? – Он поднял с земли выпачканный в грязной снежной каше пакет с продуктами.

– Вы полагаете?

– У вас что-нибудь болит?

– Нога. Наступить больно.

Уж не знаю почему, но, вместо того чтобы злиться на водителя, я считала виновной в том, что произошло, себя. Ведь это же я зазевалась, вовремя не посмотрела под ноги, чтобы выбрать нескользкий участок тротуара.

– Давайте я помогу вам. – Он усадил меня в машину. А я и не сопротивлялась! Хотя чувствовала, что самое страшное, что могло произойти с моей ногой, – это простое растяжение связок.

Мужчине на вид было лет тридцать пять, не больше. Приятной наружности, ухоженный, розовощекий (думаю, он так раскраснелся от волнения), в меховой куртке. Волосы темные, с легкой проседью на висках. Наверняка семейный, с кучей детей. Да уж, если бы он проехался колесом по моей ноге, занервничал бы по-настоящему. Я сначала не могла понять, почему сразу как-то расположилась к нему. И только уже в машине, когда он заговорил, я поняла в чем дело. У мужчины был такой же тембр голоса, как у моего Ванечки. Хотя внешне он совершенно на него не походил.

– Сейчас скользко, надо осторожнее ходить. Особенно на каблуках, – сказал он, выкручивая руль, чтобы выехать на дорогу.

Я пожала плечами. Тоже мне, открыл Америку.

– Я думаю, что у меня ничего страшного… Но снимок сделать все-таки нужно.

– Вот сейчас все и сделаем. Если вывих или перелом, я готов оплатить лечение, – сказал он серьезно.

В травмпункте меня приняли быстро, сделали снимок. Как я и предполагала, у меня обнаружили растяжение. Мне перебинтовали ногу, сказали, какие делать ванночки, и отпустили.

Я выползла из кабинета, страдая от того, что Лев Григорьевич, как звали моего нового знакомого, увидел меня в домашней одежде – джинсах и свитере, да еще и растрепанной. Красавица – хоть куда! Да еще и с перебинтованной ногой!

Понятное дело, он собирался отвезти меня домой. Однако в машине он вдруг предложил мне поужинать вместе с ним.

– Вы что, Лева, белены объелись? – вдруг вырвалось у меня. Перед тем как Ванечка вез меня в ресторан, я собиралась часа два! Наряжалась, укладывала волосы, красилась. А тут во всем домашнем, затрапезном, лохматая – и в ресторан?

– Нет, никакой белены я не объелся, – рассмеялся он. – Просто хочу как-то загладить свою вину.

– У меня подружка дома. Болеет. Я хотела сбегать в магазин, чтобы купить ей молока. А сама уже два часа как отсутствую. Удивляюсь, почему она до сих пор не позвонила.

– Может, спит?

Я позвонила сама Марине. Она не сразу взяла телефон. Да, Лев был прав, она действительно уснула. Я в двух словах объяснила ей, что со мной произошло.

– Ну и вечерок выдался, – вздохнула моя Марина. – Хорошо, что только растяжение. Надеюсь, что до конца этого дня в Москве не случится землетрясения или какого-нибудь урагана. Давай уже, возвращайся.

– Температура держится?

– Нет, аспирин сделал свое дело.

– Я задержусь, – зачем-то сказала я, успокоившись, что с Мариной все более-менее в порядке.

– В смысле?

– Мед забыла купить, – соврала я.

– Ну ладно… – зевнула Тряпкина. – Жду тебя.

– Так как насчет ужина?

Мы заехали в «Макдоналдс». Я решила, что мой свитер за триста баксов вполне подойдет для такого демократичного заведения. За картошкой фри поговорили о разном. О погоде и гололеде, о мошенниках, которые прорываются на страницы в соцсетях и портят настроение гражданам, затем разговор плавно перешел на театральные подмостки. Оказалось, что Лев редко бывает в театре, считает эти походы непозволительной роскошью, потому что не так часто в его плотном графике можно найти свободный вечер. Я зачем-то рассказала ему о том, что была когда-то актрисой, о чем сразу же пожалела. Он, должно быть, сразу же представил меня в роли Бабы-яги или вообще Кощея Бессмертного. Выяснилось, что Лев (его фамилия Ефимов) деловой человек, занимается, по его словам, всем понемножку. И он не женат, потому что семья – это еще б'oльшая роскошь, чем театр.

Разговаривая с ним, я просто физически чувствовала, как уши мои растут, оттопыриваясь все больше и больше, а нос тянется к потолку ресторана, становясь все курносее, не говоря уже о веснушках, которые просто горели на моем лице. Да и волосы, которые мне удалось расчесать, перед тем как выйти из машины, явно торчали в разные стороны. Во всяком случае, мне так казалось.

Мы поболтали еще о чем-то незначительном, и я, слушая этого совершенно незнакомого мне человека, ловила себя на мысли, что знаю его давно. Да, знаю, это такая расхожая фраза, так говорят все, когда хотят сказать о какой-то необыкновенной легкости в общении с незнакомым человеком. Вот так случилось и с нами. Возможно, со мной это произошло потому, что Лев разговаривал со мной голосом моего Ванечки, поэтому мне было так легко и приятно. А Лев, возможно, увидел во мне какую-нибудь близкую свою знакомую с ушами примерно такого же размера или цвета.