— Фритьоф?

Фритьоф, как обычно, перешел сразу к делу.

— Ты помнишь, я упоминал UMTS в «Театральном кафе» как-то по осени?

Помнил ли он? Что за вопрос?

— Ты знаешь, что министр транспортного сообщения выделил вчера четыре лицензии?

— Да… но я не расслышал, кто еще получил лицензию, кроме вас, естественно, — соврал Кристиан. Должно быть, это было в «Экономическом ежедневнике», но в киоске в «Тоссен-центре» он только заглянул в газету, чтобы удостовериться, что Экхольм ничего не напечатал о проекте «Сехестед».

— Хорошо, — Фритьоф пыхтел и кашлял на том конце провода, — знаешь, Кристиан, все пропало. Концерн, в который мы входим, не получил лицензию.

— Ты шутишь? — Кристиан покачнулся и привалился к стене — голова закружилась, — но вы же самые квалифицированные? Вы же в одной команде с «Шибстед».

— Да, естественно, но все решает департамент, и, как сказал министр транспортного сообщения, мы вышли из игры.

— Так что это значит?

— Это, к сожалению, то и значит… Просто… Короче, мое предложение больше не в силе. Прости, друг, охотно бы взяли тебя в команду, но такова жизнь.

Боже мой! Кристиан посмотрел на себя в зеркало над комодом. То, что консорциум Фритьофа не получил лицензии, означало, что у него больше нет подстраховки. Другими словами, если завтра он потеряет силу, или «Экономический ежедневник» рассекретит его планы, или руководство не пустит проект, то он останется один на лысой горе! Ему казалось, он стоит на каком-то тряпье и пол качается.

— Но если пойдет твой проект, — продолжил Фритьоф уже добродушнее, — ты сможешь конвертировать твои акции в наличные и произвести со мной расчет. Как настоящий мужчина, я забуду про ренту, которая набежала, если ты рассчитаешься со мной только тем, что брал. У тебя же есть договор об обратном выкупе?

— Что? — Кристиан с трудом понимал, о чем вообще говорит Фритьоф.

— Ты подписывал договор об обратном выкупе с СМГ, когда покупал пятьсот тысяч акций в «Пре-Сехестеде»?

Договор об обратном выкупе? О нет! Внезапно он понял, что имеет в виду Фритьоф.

Взгляд Кристиана скользнул по Тессиной фотовыставке на стене: он и Тесса, Сара, Ханс-Кристиан, тесть с тещей, Тессины старые тетки. В первый раз он заметил, что здесь не было фотографий его семьи. Его мозг сам высветил яркую картину его ближайшего будущего, вернее, вариаций этого будущего. Он «попал» со всех сторон. Если его пошлют в голубую даль на встрече руководства, то рухнет проект «Сехестед», но в этом случае он, возможно, сохранит семью. Но тогда ему предстоят ужасы личного банкротства. Точно так же, как было с его отцом. А если он выдержит этот день и получит согласие руководства разрабатывать проект «Сехестед», и «Экономический ежедневник» не опередит его, то он спасет свои деньги и положение, зато потеряет семью. Точно как у папы.

— Алло, ты еще там? — спросил Фритьоф. — Алло!!!

— Фритьоф, извини, мне сейчас неудобно говорить.

— Это тот самый Фритьоф, на которого ты раньше надышаться не мог? — спросила Тесса, когда он снова вошел в гостиную.

— Надышаться? Может, ты более тщательно будешь выбирать выражения, Тесса?

— Честно говоря, плевала я на вежливость по отношению к тебе. Я сказала так, как сказала. — Она поднялась с дивана. — Я пошла, Кристиан…

Рядом с ней зазвонил телефон. Она подняла трубку но, едва приложив ее к уху, прошипела: «Нет, спасибо» и хлопнула ее на место.

— У «Афтенпостен» новое предложение, — злобно сказала она и взяла пальто с дивана.

Она уже взвалила сумку на плечо и направилась к дверям, когда телефон снова зазвонил. Кристиан бросился к телефону, надеясь, что она еще задержится.

На другом конце провода он услышал шмыганье носом и всхлипы. Затем он разобрал несколько датских слов. Это, должно быть, практикантка.

— Из Дании, — прошептал он и протянул трубку Тессе.

Тесса бросила пальто и сумку и схватила трубку. Некоторое время она напряженно слушала, затем зажала рукой микрофон и одними губами проговорила: «Ибен!»

Кристиан снова сел и стал ждать. Тессе, очевидно, было трудновато понять произношение Ибен. Она нахмурила лоб и что-то удивленно переспрашивала. Через мгновение она прижала трубку к груди и прошептала:

— Она беременна!

Кристиан с интересом слушал.

— Но разве это не прекрасно, Ибен? Тебе станет лучше, когда утренние недомогания пройдут и… как долго? Уже летом? А? Это кто-то, кого мы знаем? Но Ибен, миленькая, у нас нет соседей, которые… ах подожди! Нет! Это возможно! Ибен, этого не может быть… о боже!

Тесса задумчиво стояла в гостиной у телефона. Она только что положила трубку.

— И что? — бросил Кристиан, — она действительно беременна? От него?

Тесса смотрела на него, не говоря ни слова.

— Это ужасно, Тесса, — сказал он и посмотрел на противоположную сторону Крокусвейен, — он занят круглые сутки, но…

Тесса застонала.

— Это не он! Это тот отвратительный извращенец, который живет на другой стороне, тот, что переселился минувшей весной и который всегда поджигает листья в саду. Один раз тем летом, когда мы были в Антибе, он уговорил Ибен сняться обнаженной за деньги. Но он заставил ее принять участие в настоящем секс-видео у него в подвале, а сейчас выясняется, что она беременна. Проклятый извращенец!