«Уоллпейпер»?

Это был последний номер. Никакого письма. Кристиан медленно пролистал журнал. К некоторым страницам журнала были прикреплены маленькие красные бумажки. По старой привычке он открыл помеченную страницу.

Что за чертовщина? В панике он захлопнул журнал и засунул его обратно в конверт. Адреса на конверте не указано. Кто же положил «Уоллпейпер» с закладкой на той самой странице на его полку! Значит, это кто-то из фирмы, раз конверт для внутреннего пользования. Регина! Кристиан даже побледнел. Не хочет ли она этим сказать, что видела его тем вечером на улице Сен-Дени? Нет, это невозможно. Но кто тогда? Может, это Стина Михаэльсон? Есть ли связь между тем случаем и ее татуировкой? Почему тогда журнал лежал в конверте для внутреннего пользования? И красная закладка — тоже случайно? Может, это вообще работа Будиль?

Кристиан сунул конверт за пазуху, закрыл глаза и как наяву увидел перед собой рекламу «Дольче энд Габбана». Женщина с прической Клеопатры в сияющем платье. Она смотрела прямо в камеру, подняв руку с сомкнутыми пальцами.

«Кто бы ни положил журнал, я в дерьме», — подумал Кристиан и открыл глаза.

ГЛАВА 21

«Чудесного вам вечера, господа»

Кристиан разглядывал залитую огнями виллу и тяжело дышал. Он хорошо помнил, как храбро чувствовал себя, когда закончил разговор по мобильному телефону с Фритьофом. Они тогда договорились о празднике в пятницу второго июня. Но сейчас, на улице Кристиана Беннеше, рядом с входом в один из самых роскошных частных домов, Кристиан все больше и больше убеждался, что совершенно зря согласился на это предложение.

Наконец Фритьоф вылез из своего огромного «мерседеса CL 55 AMG» и захлопнул дверь. Шофер отъехал немного в сторону, и они молча зашагали к вилле. Под подошвами лаковых туфель Кристиана хрустел гравий. При каждом шаге он все больше удивлялся, как он мог совершить такую ошибку.

Они дошли до конца дорожки и поднялись на крыльцо входной двери. К этому моменту раскаяние Кристиана достигло апогея, но было уже поздно. Едва они прошли половину мраморной лестницы, как входная дверь распахнулась и появились два обритых наголо охранника: черный и белый. Белый, поигрывая мускулами, держал в руке серебряную тарелочку.

— Вы? — выдохнул он, почти не шевеля губами.

Кристиан оцепенел. Фритьоф, наоборот, включил улыбку на полную мощность и засунул стокроновую банкноту между пальцами белого охранника рядом с листочком со списком имен.

— Киршоу, начинается на «ка». А это Холл. Кристиан фон дер Холл. Я говорил о нем с Пребеном, так что он должен быть в списке.

Охранник нашел нужные имена в списке и кивнул другому охраннику. Тот сделал приглашающий жест и произнес:

— Добро пожаловать, джентльмены. Чудесного вам вечера.

В огромном холле, освещенном гигантской люстрой, Фритьоф и Кристиан отдали свои пальто одному из гардеробщиков в ливрее. Тут же к ним подпорхнула юркая блондинка в зеленом платье с глубоким вырезом. На руках у нее были шелковые перчатки. Большим и указательным пальцами она изящно держала бокал шампанского.

— Фритьоф! Как мило, что ты пришел! Ах, как приятно снова тебя видеть! — Она поцеловала воздух в пяти сантиметрах от щек Фритьофа и, положив руку ему на локоть, повернулась к Кристиану: — А вы, должно быть, Кристиан, не правда ли? Как приятно встретить вас! — сказала она с французским акцентом. — Это же вы владелец «ELLE», не так ли?

Кристиан уже было собрался рассказывать, что это не совсем так, но встретил взгляд Фритьофа и подтверждающее кивнул.

Неожиданно женщина, которую Кристиан принял за хозяйку, замахала рукой.

— Дорти и Кристофер! Боже, как приятно! А я-то думала, вы сейчас в Швейцарии!

Кристиан последовал за Фритьофом в большую темную комнату за фойе. Тут только он обратил внимание на то, как грохочет музыка. Басовые ноты отдавались в груди.

— Кристиан, — закричал Фритьоф и подцепил два бокала с шампанским у слуги, который ходил кругами по залу с серебряным подносом, — иди, погуляй. Но не забудь, чем больше смотришь, тем больше видишь.

Фритьоф исчез в море пиджаков и платьев. Сигаретный дым плавал по комнате слоями, и разглядеть что-либо в слабом свете мерцающих свечей было очень трудно. Несколько лучей были направлены на потолок. Кристиан машинально поднял взгляд. Высоко наверху сияло голубое небо, где играли пухленькие ангелы, окруженные пышным цветочным венком. Кристиан так и остался стоять с задранной головой. Да, здесь, по меньшей мере, семь метров, почти так же высоко, как в Национальном театре.

Но скоро он опустил голову и исподлобья настороженно огляделся. Стен почти не было видно. Ему показалось, что они покрыты темной пятнистой обивкой. Постепенно глаза привыкли к неверному освещению, и тут он понял: стены со всех сторон были уставлены книгами! Старыми книгами, в два этажа. На высоте приблизительно в полстены вокруг всей комнаты шла балюстрада, чтобы можно было доставать книги с самого верха. Он находился в колоссальной библиотеке! Кристиан обвел помещение восхищенным взглядом.

Кристиан попытался пробраться дальше. Вокруг плотно стояли люди. Разговаривая, им приходилось кричать друг другу прямо в уши. Кристиан задумался, что Фритьоф имел в виду, говоря, что одеться ему следует стильно. Сначала он собрался было пойти в голубой двойке, но что, если остальные будут одеты просто? С фраком тоже можно было промахнуться. После долгих колебаний Кристиан остановился на смокинге.

Смокинг Тесса выбрала ему еще к свадьбе в «Фернер Якобсен», но Кристиан решил, что он по-прежнему сидит на нем отлично. Потом он вспомнил, про гарнитур, подаренный ему на помолвку одной из теток Тессы: ремень, галстук-бабочку и платочек для нагрудного кармана, все это темно-розового цвета. Единственное, в чем он не сомневался, это были часы. Безусловно, это должен быть «Патек Филипп».