Когда его лицо напряглось, я снова его встряхнула.

— Под нормальными я имею в виду… не с садистом, которого я презираю. И когда правила обговорены заранее, и нас обоих всё устраивает. Мы же играли с такими штуками в лагере Повстанцев, ведь так? Во всяком случае, немножко?

Когда я подняла на него взгляд, жёсткий импульс боли выплеснулся из его света. Должно быть, Ревик заметил мою реакцию на это, потому что помрачнел ещё сильнее. Но ничего не сказал.

— Они даже шутили про это в Сиэтле, — добавила я, стискивая челюсти. — Кэт и остальные. Тогда я тебя не знала, но уловила отсылки. Они шутили про игры в подчинение с тобой. И что тебе нравится боль.

Очередной импульс… чего-то… выплеснулся из его света.

В этот раз эмоции ощущались более запутанными, смущение смешивалось с тёмным приливом желания и чего-то, почти похожего на зарождение вопроса. Может, той частью своего света он просто пытался подобрать слова для этого вопроса.

Я подождала, давая ему время обдумать и гадая, спросит ли он меня прямым текстом.

Когда он так и не заговорил, я осознала, что читаю отдельные вещи в его свете, почти сама того не желая. Я увидела его глазами лицо и тело Дитрини, причём в таких деталях, что опять осознала правоту Джона; Ревик определённо видел намного больше, чем признавался.

Со всей этой мешаниной вышел и очередной всплеск чувства вины, дополнявшийся чем-то вроде отвращения к себе.

— Я ненавижу то, что он сделал с тобой, Элли, — сказал Ревик после очередной паузы, и его голос зазвучал твёрже. — Наблюдение за этим — вовсе не какая-то фантазия для моей дрочки… бл*дь, я это ненавижу.

Я массировала его живот, кивнув.

— Я знаю. Я понимаю разницу, — улыбнувшись, я добавила: — Я не настолько юна. И Дитрини не был первым моим столкновением с такими вещами.

Ревик покачал головой, и его подбородок напрягся ещё сильнее.

— Вот даже не начинай сейчас про Джейдена, Элли. Я сорвусь на тебя по-настоящему… или просто схвачу пистолет и пойду искать его и Дитрини.

Нахмурившись, я подняла взгляд. Я вообще не думала о Джейдене, когда говорила об этом, но тут же осознала, что он имел в виду. Я забыла, что он тоже видел всё это.

Сглотнув, я кивнула, показывая одной рукой утвердительный жест и выражая мягкое извинение.

— Прости, — произнесла я вслух. — Я не хотела, чтобы это прозвучало так.

Вздохнув, Ревик накрыл своё лицо одной ладонью.

На его лице промелькнула злость, ещё больше чувства вины, но я ощущала в этом послевкусие желания. Ещё несколько секунд он обдумывал всё в голове, и я ощутила, что боль в его свете усилилась настолько, что уже влияла на его тело. Я также чувствовала связь между этим и тем, что ощущала в нём ранее — я имею в виду ту импульсивную часть его света, которая заставляла его гладить пальцами мою обнажённую кожу, пока он размышлял обо всём этом.

Опустив взгляд, Ревик снова выдохнул.

Тот сложный спектр эмоций светился в его глазах, словно он по-прежнему разрывался между тем, чего хотел его свет, тем, что думал его разум, и его непосредственными словами.

— Ты собираешься попросить меня? — поинтересовалась я наконец. — Ты поклялся попросить… помнишь? Ты пообещал, что скажешь мне, если захочешь чего-то в этом отношении. Что ты покажешь мне, если я не пойму. Помнишь? Мы говорили об этом.

После очередной паузы Ревик выдохнул и кивнул.

— Да, — сказал он.

— Ты любишь меня? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и часть напряжения ушла с его лица.

— Да, жена. Я тебя боготворю.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спросила я. — Имею в виду, причинить мне настоящую боль?

Ревик покачал головой, и его глаза прояснились ещё сильнее.

— Нет, — ответил он.

— Тогда в чём проблема? — сказала я. — Это всего лишь из-за того, что двум парням, которые тебе не нравятся, перепало первыми? — я выдавила улыбку, в которой было не очень-то много веселья. — …Добро пожаловать в мой мир, муж. Или ты думаешь, что мне было весело слушать, как Кэт вот так говорит о тебе? И с тех пор помнить это всё? — поколебавшись, я добавила: —…И я не упустила ни единого момента того, как ты лишился девственности с Рейвен и остальными. Это, может, и не было явным, но намёк определённо присутствовал. Они сразу же уловили, что тебя возбуждает.

— Но сделаешь ли ты это для меня, Элли? — прямо спросил Ревик.

Когда я вскинула взгляд, озадачившись, поскольку мне казалось, что я уже дала ответ на этот вопрос, он покачал головой, словно прочёл непонимание в моих глазах.

— …Я имею в виду, позволишь ли ты мне сделать это, — повторил он, послав более прямой импульс света. — Позволишь ли ты мне контролировать это? В том числе, научишь ли ты меня той штуке, которую ты делаешь со своим светом? — когда в моих глазах проступило понимание, он добавил: — Мне никогда не было комфортно просить о таком. Об обратном — запросто, но я никогда не спрашивал, можно ли мне контролировать процесс. Даже с проститутками, — в его глазах вновь отразилось то противоречие. — После истории с Жизель я просто чувствовал…