Говоря, я нашла это место, и Ревик вскрикнул, вцепившись руками в мою спину. Направив свет в свои пальцы, я сильнее надавила на находившееся там скопление нервных окончаний, и крик превратился в протяжный стон, исходивший из глубины его груди.

Я почувствовала, что он уже на грани оргазма, и стиснула вокруг него свой свет, останавливая его. Ревик издал низкий звук, резко дёрнув меня к себе.

— Бл*дь, ты реально меня убиваешь, — выдавил он, закрыв глаза. — Все эти мужики, помешавшиеся на тебе, и мой собственный свет, чёрт подери…

Стиснув зубы, он заставил себя замолчать.

Затем его руки оказались на мне, на той же части моего тела.

Его пальцы ловко двигались по мышцам, коже и костям. Я чувствовала свет в его руках, пока он читал меня, искал то, что делала я. Когда его пальцы нашли то же место на мне, я невольно выгнула спину и вцепилась в его ладонь.

— Подожди, — выдавила я. — Подожди… пожалуйста. Ни один из нас не продержится долго, если ты это сделаешь.

— Мне пох*й, жена, — пробормотал он, покрывая поцелуями моё горло.

Но я ощущала в его свете довольную искру.

Я издала хриплый смешок, когда Ревик крепче стиснул меня, но я опять оказалась в его свете, пытаясь добиться, чтобы он убрал шип, используя весь свой свет, чтобы дёрнуть его. Когда Ревик понял, чего я хочу, он расслабился на диване, продолжая ласкать мой бок.

Он притянул меня для поцелуя, и к тому времени, когда я заставила его тело убрать шип, мы оба вспотели, и Ревик снова стонал, дёрнув мои бедра так, чтобы расположить их над своим членом. Когда я опустилась на него, его рука стиснула мою спину. Через считанные секунды я напряглась, чтобы не утратить контроль, и притянула его ещё сильнее.

— Это иначе, — выдавила я. — …Ты ощущаешься иначе. Для тебя это тоже по-другому?

Его веки опустились. Ревик схватил меня за бёдра и изменил угол проникновения, входя ещё глубже физически и окутывая своим светом. Он оплёл вокруг меня какую-то часть его aleimi — ту же часть нас обоих, которую я всегда видела как два извилистых хвоста.

Боль затмила всё перед моими глазами.

Когда я вновь сумела видеть, мы двигались вместе, и Ревик застонал, дёрнув меня к себе и входя до упора. Я осознала, что он хочет удлиниться, и остановила его, крепче стиснув его свет в своей хватке.

Он издал низкий рык раздражения, а затем его пальцы нашли то местечко на моей спине, впились в нервный узел. Он влил в меня столько света, что я издала надломленный крик.

Я невольно кончила, и Ревик застонал ещё громче, удлиняясь во мне; я ощутила очередной прилив той эмоции, которую я ощутила, пока мы поднимались в лифте. Его глаза засветились ещё ярче, когда он замедлился ровно настолько, чтобы опять вдавить пальцы в мой бок.

Я снова кончила — в этот раз ещё более бурно.

Когда я пришла в себя, Ревик наблюдал за мной, и в выражении его лица сквозила боль. Всё ещё тяжело дыша, я убрала от себя его руку, пока он не сделал этого снова.

— Ты злоупотребляешь своей новой игрушкой, — проинформировала я его.

Он расхохотался, весь вспотевший, и прислонился лицом к спинке дивана.

В какой-то момент Ревик притянул меня к себе. Его накрыло воспоминанием о том, как я лежала на этом диване ранее, как он ощущал во мне боль, когда я открыла свой свет. Удерживая меня одной рукой, он опять впился пальцами в мой бок, и его глаза засветились ярче. Он вложил больше света в свой член, заставив меня вновь утратить контроль.

В этот раз его боль врезалась в меня с такой силой, что я не смогла дышать.

Я обхватила Ревика ногой, пока он продолжал удерживать меня на месте. Он снова и снова массировал тот узел нервов, пока мой свет не превратился в жидкость, пока я не утратила всякое понимание того, где нахожусь.

Я почувствовала, как он в какой-то момент окончательно потерял контроль, но продолжал крепко держать меня, всматриваться в моё лицо и удерживать в этом потерянном, жидком состоянии.

Когда я пришла в себя, Ревик содрогался надо мной, его глаза сделались поразительно яркими от света, а тело двигалось совершенно непроизвольно. Я ощущала в нём любовь, прилив жара, который сложно было прочувствовать во всей его необъятности. Несколько долгих минут я могла лишь лежать там, пытаясь осмыслить всё то, что чувствовала в его свете. Ревик в это время целовал меня, притягивал, прося ласки, всего, что я готова была ему дать, и эта тяга сделалась такой сильной, что я едва сдерживала слёзы.

Я ощутила от него очередной прилив боли, почти-неверие, что это я с ним, что это моё тело обвилось вокруг него.

Когда это превратилось в очередную эрекцию, я издала сдавленный смешок.

Я засмеялась ещё сильнее, увидев образы, которыми сопровождались его мысли.

— Вот теперь ты захотел в душ? — я улыбнулась, убирая волосы с его лица. — Вот теперь ты решил, что от меня пахнет рвотой…?

— Совсем немножко, — сказал Ревик, улыбаясь в ответ.