Он говорил, а я смотрела на него, с каждой новой секундой понимая, что люблю этого мужчину так сильно, что даже больно дышать, когда думаю, что он может вдруг исчезнуть из моей жизни. Не знаю, плохо это или хорошо, но мне нравится в нём абсолютно всё! Его прямолинейность и неординарное чувство юмора, граничащие с непристойностью выходки, то, как он ровно держит спину и наклоняет голову, если сердится, и как дышит, когда находится во мне. И у меня кружится голова и подкашиваются колени, когда я думаю о том, сколько времени этот ненормальный вынашивал план по моему завоеванию. Ург, знай я об этом в тот вечер, когда он бросил мне вызов — cдалась бы ему без боя…

— Если ты оставишь безнаказанным поступок моего отца — я перестану тебя уважать. А если бросишь свою жену тогда, когда она больше всего нуждается в твоей опеке и защите — тебя перестанет уважать твой сын.

Я старалась произнести это так спокойно, насколько мне позволяло моё возбуждённое состояние, но на последнем слове голос всё-таки предательски дрогнул и глаза стали заполняться слезами.

Грэй гулко сглотнул и вдруг как-то совершенно беспомощно зацепился своим взглядом за мой. я смотрела на него с любовью и мольбой, потому что всё, чего я хотела в этот момент — чтобы этот мужчина простил меня и обнял, как это умеет делать только он: завернуть в свои руки так сильно и нежно. Ведь только в его объятиях я чувствую себя живой, настоящей, единственной, любимой, дерзкой, сильной, желанной, самoй красивой и… просто счастливой.

В зелёных глазах мужа вспыхнула искра надежды, разгораясь до неугасимого пожара. Сделав отчаянный рывок мне навстречу, Грэй вжал меня в своё тело, укутывая в такую родную и любимую ауру счастья и спокойствия. Я вдохнула его запах и смогла прошептать только:

— Держи меня крепче!

— Держу! — проговорил в мои губы муж, поймал их своими, и его поцелуй волной разгорающейся страсти смыл с моего лица следы страха и печали.

В миг, когда весь мой мир рушился, мужчина с глазами цвета вековых лесов Эйдэры оставался для меня единственной тихой гаванью, приютом и спасением.

— Почему не сказала мне раньше?

Горячая ладонь мужа накрыла мой живот, и так сладко стало и от этого его жеста, и от его чуть дрогнувшего голоса, и от того сколько нежности слышалось в вопросе Грэя.

— Мне самой только что сообщили. Если бы я знала раньше, ни за что не села бы в блэйкап одна.

Он сжал меня сильнее, но не настолько, чтобы причинить дискомфорт или боль. Только он так и умел.

— Понимаешь, что я теперь тебя никому не отдам? Ты моя!

— Твоя? — запрокинула голову я, испытывая какое-то детское счастье оттого, что cнова вижу его лицо. — Вот прямо-таки твоя-твоя?

— Угу, — испытывающе-серьёзно посмотрел на меня он. — Без всяких контрактов и возможности когда-нибудь уйти от меня. Моя. Навсегда.

— Навсегда… — запустив пальцы в его тёмную взъерошенную шевелюру, улыбнулась я. — Прекрасная перспектива. Меня устраивает. Всегда хотела у тебя спросить: где ты заказываешь свой одеколон?

— Нравится?

— Потрясающий запах! — улыбнулась я, тыкаясь cловно кошка носом в шею мужа.

— Гхм. Ну, вообще-то — это мой собственный запах, — тихо хохотнул Грэй.

— В смысле?

Я чуть отстранилась, всматриваясь в его смеющиеся глаза.

— В смысле, это генетическая особенность всех тиррианцев, делающая нас невероятно привлекательными для особ противопoложного пола. Это феромоны, которые выделяет мой организм.

Нет слов!

— Так всё дело в твоих феромонах?! Ты что, всё это время нагло соблазнял меня ими? — опешила я.

Вины и раскаяния на лице мужа я точно не заметила!

— Я просто ничего не мог с ними поделать. У тиррианцев эта функция организма включается бессознательно, как только мужчина находит подходящую для размножения женщину.

Наигранно сердито я стукнула Грэя по груди кулачками:

— Для размножения?! Я тебя убью!

— Поздно! — стал хохотать он. — Своё подлое дело мои феромоны уже сделали. И потом, они работают, только если возникает особая химия притяжения между полами.

— Какая ещё химия?

— Ну, если выражаться проще, то ты тоже на меня запала с первого поцелуя!

Я могла поспорить, что с первого взгляда, но не стала. Вместо этого я обняла лицо мужа и, глядя в его невозможно зелёные глаза, прошептала:

— Я люблю тебя.

Изумрудная радужка Грэя потемнела до цвета малахита. Муж отчётливо громко вздохнул и ладонь его, опустившись мне на голову, невесомо её погладила.

— Спасибо, — каcаясь моего лба тёплыми губами, шепнул он.

— За что?

— За слова, которые я так давно мечтал услышать.

Мы молча стояли посреди больничной палаты, жмурясь, кутаясь в запахи и объятья друг друга, и в этот миг не было во Вселенной людей счастливее и ближе нас.

И пусть всё катится к ургу, крушится мир и летит куда-то в тёмную бездну Вселенной. Здесь и сейчас мы были счастливы просто потому, что нашли друг друга, потому что сердца наши бились в такт, и потому что жизнь позволила нам дышать одним воздухом, держаться за руки и делить одну судьбу на двоих.