Лаиш повернулся ко мне.

— Велиал рассказал, как работает зеркало, так ведь? Что сначала ты видишь объект своей любви?

— Ну… Да, — тяжело признала я. — Он упоминал что-то подобное. Тогда зеркало показало мне бабушку.

— Верно. — Он вздохнул. — А затем сестру. Осмелюсь спросить, не показывало ли оно меня.

Я вспомнила, как мельком увидела его лицо, прежде чем появилась странная блондинка с перьевой вуалью на плечах.

— Нет, — твердо сказала я, задирая подбородок. — Ни разу.

Он сжал губы:

— Значит, я иду на акт самоунижения.

— Что? — спросила я, нахмурившись.

— Гвендолин, мы заглянем в зеркало вместе. Или скорее я буду смотреть, а ты встанешь позади и посмотришь через мое плечо — таким образом ты увидишь только то, что предназначено мне.

Я не хотела этого делать, но он казался полным решительности. Лаиш встал перед потрескавшейся поверхностью зеркала, я заняла позицию позади и встала на цыпочки, чтобы заглянуть через его широкое плечо.

Сначала видела только наше отражение в серебристой поверхности. Впереди стоял Лаиш, его широкая голая грудь загораживала меня, а я выглядывала из-за его плеча, как маленькая девочка, боящаяся монстров. Если честно, я ни за что не хотела снова увидеть это чокнутое порождение ада.

Затем закрутился калейдоскоп цветов. Когда узоры перестали извиваться, Лаиш исчез из изображения, оставляя меня в белой ночнушке и халате. Я выглядела испуганно и неуверенно.

— Не понимаю, — нахмурилась я. — Вижу только себя, но тебя нигде нет.

— Вот именно. — Его голос был тихим и теплым, и когда я каким-то образом оторвалась от зеркала, поймала непроницаемый взгляд его рубиново-красных глаз.

— Лаиш… — я покачала головой. — Я не понимаю.

— Как и я, — тихо сказал он. — Но Отражающее Око не врет и отражает сердце человека. Ты в моем сердце, mon ange.

— Но почему? Как?

Он покачал головой.

— Не знаю. Возможно, ты меняешь меня. Но понятия не имею, как ты это делаешь и что со мной будет. — Он потянулся, его широкие голые плечи качнулись в такт движению. — Это… сбивает с толку, мягко говоря.

— Не знаю, что сказать. — Я оставила его у зеркала и села на дальний край дивана. — Я не накладывала на тебя заклинание, если тебе интересно. Да и не думаю, что моя магия может повлиять на такого могущественного демона как ты.

Он рассмеялся низким, глубоким смехом, который отозвался в каждом уголке моего тела.

— Не думаю, что ты это делаешь осознанно, моя маленькая ведьма. Но я не виню тебя.

— Но я врежу тебе и краду силы, — возразила я. — Ради меня ты отказался от одной из самых сильных форм. И Велиал сказал, что ты подвергаешься мучительной боли каждый раз, когда жертвуешь кровью ради еды для меня.

Тень легла на лицо Лаиша.

— У Велиала нет права раскрывать мои секреты. Я поговорю с ним.

— Так это правда? — потребовала я.

Он нахмурился.

— Ну… Да, — наконец признался он. — Поэтому ты отказалась от ужина?

Я скрестила руки на груди.

— Не позволю тебе страдать каждый раз, когда мне нужно «заморить червячка», как говорит бабуля.

— Гвендолин, не думаю, что ты понимаешь. — Он опустился на диван и взял мою руку в свои. — Посмотри на меня.

Я не хотела, но он словно загипнотизировал меня.

— Что? — спросила я наконец, нехотя поднимая взгляд.

— Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе, кормить тебя, — тихо сказал Лаиш, нежно поглаживая мою руку и внутреннюю сторону запястья, от чего у меня заколотилось сердце. — Ради тебя пожертвую собой, вытерплю любую боль. Я хочу полностью посвятить себя тебе, хоть и не понимаю почему. Ты позволишь мне?

— Я… — Я прикусила губу, сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Не знаю, — сказала я наконец. — Может быть, позже. Сейчас я несильно голодна.

— Позволь хотя бы обнять тебя, — мягко попросил он. — Ты дрожишь, как осиновый лист.

— Правда? — Совсем не замечала этого, но он был прав. Наверно, я всё ещё в шоке от случая с зеркалом. Чувствовала настолько сильный холод, что думала, что больше никогда не согреюсь, даже несмотря на тепло огня.

— Иди ко мне, Гвендолин.

Лаиш притянул меня в объятия, и я расслабилась. Прижалась холодной щекой к его горячей груди и вдохнула аромат восточных специй, стараясь забыть о Кейше и обо всем остальном, что видела в зеркале. Стараясь не заплакать.