— Ох, Гвендолин… Всё хорошо. Всё будет хорошо. — Не обращая внимания на свой супердорогой костюм, он привлек меня к себе. — Поплачь, если тебе это нужно, mon ange, — пробормотал он. — Всё будет хорошо. Поплачь, если тебе от этого станет легче.

От его шепота я перестала рыдать и выпрямилась.

— Я в порядке, — ответила я, отстраняясь от него и стирая слезы. — Я в порядке. На самом деле в порядке.

— Конечно, да, — тихо сказал он. — Ты только что не один, а два раза избежала смерти, после того как позвала на помощь того, кого презираешь.

— Я не презираю тебя, — ответила я с беспокойством. — Просто ты мне не очень нравишься. Не то чтобы я тебе не была благодарна за то, что пришел и спас меня.

— Я тебе не нравлюсь, потому что всё время раздражаю тебя, — сказал он. — Ты тоже меня раздражаешь, Гвендолин, и именно по этому мне нравишься. Очень нравишься. Тем более, что сейчас ты… влажная и полуобнаженная.

— Я не полуобнаженная, — запротестовала я, румянец опалил щеки.

— Значит, нет? — Он скользнул рубиновым взглядом по моему телу, напоминая, что сейчас я одета лишь в тонкую белую футболку и трусики, влажная ткань которых облегала меня, словно вторая кожа. Я внезапно осознала, что мои соски болезненно затвердели — причем оба чувствительных пика отчетливо виднелись из-под почти прозрачной ткани футболки.

— Нет, — ответила я вызывающе, одновременно стараясь прикрыть груди рукой.

— Позволю себе не согласиться, — пробормотал он низким поддразнивающим голосом. — Ты наполовину обнаженная, в основном влажная и чертовски прекрасная, Гвендолин.

От его взгляда по спине прокатился жар, но я нетерпеливо выбросила это из головы.

— Пять минут назад я была покрыта слизью и едва не выплюнула собственные внутренности, а сейчас, уверена, похожа на мокрую крысу, — пробормотала я, нахмурившись. — Либо тебе нужны очки, либо ты слишком много выпил, прежде чем решил прийти и спасти меня.

— У меня отличное зрение, а алкоголь на меня не действует, — пробормотал он, опаляя меня взглядом. — Давай вытащим тебя из этой ванны.

Он помог мне выйти из ванной. Пока я стояла, пачкая водой лучшую керамическую плитку бабушки, Лаиш взял полотенце. Но не позволил мне его забрать.

— Не сейчас, mon ange. Сначала я должен тебя осмотреть.

— Осмотреть меня? О чем ты говоришь? — возмутилась я.

Лаиш ответил не словами, а действием. Он опустился передо мной на колени и заскользил большими горячими ладонями по моим дрожащим ногам.

— Что ты делаешь? — я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня на месте.

— Хочу убедиться, что смыл всю слизь этого порождения ада. Если останется хоть несколько пятнышек, он прогрызет себе путь внутрь тебя.

— Оно… может? — ахнула я от ужаса.

— Боюсь, что да, — кивнул он.

— И что тогда случится? — Я с тревогой осматривала собственные ноги.

— В конце концов, оно доберется до твоего сердца и убьет тебя изнутри. — Он посмотрел на меня. — Так что извини, но мне придется осмотреть тебя очень тщательно.

— Хорошо, — беспокойно проворчала я. — Но никаких шалостей.

— Я даже не мечтал об этом. — Он очаровательно улыбнулся мне, проведя пальцем по внутренней поверхности моего бедра. — Слегка расставь ножки, если ты, конечно, не возражаешь…

Я выполнила его просьбу, по щекам разлился горячий румянец. Я отлично осознавала, что мои трусики влажные, а белый хлопок стал абсолютно прозрачным. И обрадовалась, что накануне сделала полную восковую депиляцию… и тут же рассердилась на себя за это. Почему меня заботило, что подумает Лаиш о том, что бабушка называет моими «женскими прелестями»?

Лаиш овевал горячим дыханием внутреннюю поверхность моих бедер, и я не могла не подумать, что раньше ни один мужчина не приближался ко мне настолько близко. По телу прокатились мурашки, сердце забилось быстрее, я ожидала его дальнейших действий… или, по крайней мере, непристойного комментария.

Но Лаиш удивил меня. Он просто тщательно осмотрел меня и удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Ты чиста. — Он встал одним плавным движением и завернул меня в полотенце.

— Что, это всё? — не удержалась я от вопроса.

Он приподнял бровь:

— Ты разочарована? Надеюсь, ты не подумала, что я начну заигрывать с тобой, воспользовавшись твоим нынешним ослабленным состоянием.

— Я не ослаблена. — Я выпрямилась, желая, чтобы мои слова оказались правдой. — И не разочарована. Просто… удивлена.

— То, что я родом из царства похоти и зла, ещё не означает, что я не джентльмен. — Его рубиновые глаза вспыхнули. — К тому же мне не интересно воспользоваться женщиной, попавшей в беду. Я предпочитаю долгое соблазнение, mon ange.