Я же в этом ярчайшем калейдоскопе был серым и незаметным. Я ничем не выделялся. Внешне я не был похож на спауна. У меня не было глаз яркого цвета, у меня были обычные светлые волосы, обычная кожа, обычное лицо — я всегда выглядел, как абсолютно обычный человек. В толпе идущих людей, никто не сказал бы, что я спаун.

Поэтому Кларк, почувствовав сильный фон, идущий от моего нейромода и увидев меня, ошеломленно остановился. Как он потом со смехом рассказывал мне — он неожиданно натолкнулся на исключительно уникальный фон нейромода в теле абсолютно простого человека.

И это была самая невероятная для него и для меня встреча.

— Кто ты?

Он присел передо мной, удивленно раскрыв ярко-зелёные глаза.

— Ты не можешь быть одним из нас. Я знаю всех «нерожденных», а ты именно такой.

Я молча смотрел на него.

После того как погибли Кира и Иван, цыганка Мара, ее несчастные внуки, после того как я избежал рук торговцев живым товаром прошло достаточно много времени. Я брел по дорогам. Спускался к рекам в расщелинах и распадках румынских гор. Я созерцал мир окружающий меня, я почти ничего не ел. Иногда, когда я выходил на дорогу или к поселениям, меня принимали за нищего и подавали пищу. Но чаще всего я падал обессиленный где-нибудь подальше от людей в лесу и Атрайе объединял мою сущность со всем окружающим миром. Моя энергия, мое сознание было везде и со всем, что есть вокруг, я был един с миром. Это давало мне возможность черпать новые силы из окружающей материи биологического происхождения, для того, что бы встать и идти. Несколько раз меня забирала полиция, но не получив ответа на свои вопросы, не находя меня в базах пропавших детей, передавала в руки органов опеки. У меня не было желания оставаться в обществе людей, поэтому каждый раз я вмешивался в сознание чиновников из опеки и уходил. Я шел, чувствуя потребность в необъяснимом поиске. Я искал существ родственных себе. И я их нашел.

Кларк натолкнулся на меня на улице Вены. Я сидел на ступеньках фонтана Доннера, рядом с позеленевшей от старости статуей полулежащего старца. Кларк курировал важное исследование в Венском Университете на кафедре молекулярной биологии и любил в свободное время прогуляться в районе площади Нойер-Маркт, в старой части Вены. Посидеть на ступеньках фонтана, любоваться на фигуру Провиденции, центральной скульптурной композиции фонтана. Он делал это когда хотел найти спокойствие для размышлений. И тут он совершенно неожиданно увидел меня.

По его словам он почувствовал невероятно сильный фон, идущий от нейромода. Он был такой силы, что перекрывал его собственный и создавал огромный купол почти над всей площадью. Я же в тот момент был близок к состоянию сияния, так как Вена была самым большим городом что до этого я видел. Каждый камень здесь был пропитан невероятной аурой присутствия множества поколений биологических созданий. Я чувствовал остатки их следов, они взволновали меня. Кларк стал искать спаунов среди людей присутствующих на площади, пытаясь определить спауна по внешним отличиям. И был невероятно удивлен, что этот фон создавал обычный человек, мальчик сидящий рядом с ним.

— Кто ты? — повторил Кларк.

Я молча смотрел на него.

— Почему ты молчишь?

Я почувствовал на лбу горячую точку, которая разрасталась, распространяя тепло по всей голове. Но мой нейромод отреагировал, мгновенно перекрыв доступ к тканям моего мозга.

Кларк изумленно отшатнулся.

— Невероятно, — изумленно прошептал он, — прости, сынок, я не причиню тебе ничего плохого. Я просто хочу знать кто ты. Ты не отвечаешь мне. Просто позволь мне посмотреть. Моя вторая сущность Тронт не враг тебе.

«Хорошо», — сказал я про себя и позволил ему доступ к своей памяти.

Наш мозг никогда не забывает то, что мы увидели однажды, просто иногда бывает трудно вспомнить определенное событие. Кларк увидел все, что произошло со мной, начиная от рождения в стенах русской лаборатории, до всех последних событий, приведших меня к фонтану Доннера. Он сел рядом со мной и ошеломленно уставился на противоположную улицу.

— Этого не может быть, — прошептал он через некоторое время, — они смогли сделать то, что не смог сделать никто, даже мы. Но они так и не поняли что создали.

Он повернулся ко мне.

— Когда-то давно, я был немного старше тебя, и такой же потерянный, одинокий, напуганный, но я был свободный. Я искал свой путь в жизни. Как искали тысячи моих собратьев вышедших из лаборатории, которой руководил самый великий в истории человечества биолог-генетик Альберто Гирландайо. Он был наш отец, давший нам не только нашу жизнь, сделавший нас теми, кто мы есть сейчас. Он смог создать не только новый человеческий вид, избавить нас он участи лабораторной мыши, но ввести нас, как новый биологический социум в человеческую цивилизацию. Я буду всегда, пока бьется мое сердце и мой аниматид является вместилищем моейвторой сущности помнить его. Это благодарность и признание нашему отцу.

Кларк помолчал.

— Ты не должен быть один. Не только потому, что это не безопасно. Кто — то должен направлять тебя пока ты не обретешь себя, пока ты не научишься управлять своими способностями. Пока ты не станешь настоящим кумвитаем.

Он повернулся ко мне.

— Идем со мной. Я помогу тебе найти свой путь, свое предназначение. Ты войдешь в мою семью, как равный. Мы будем любить тебя как собственного сына, — Кларк улыбнулся, — хотя ты такой же «нерожденный» как и я, — он рассмеялся, — но и не «перворожденный». Ты настолько уникальный, что это трудно поддается объяснению.