— Хорошо-хорошо, — Седрик поправил лютню и загадочным громким шепотом произнес:

— Меня интересует театр!

— Какой именно? — уточнил призрак. — Очень Большой Театр?

— Ну, не совсем он, — смутился юноша и, опустив глаза, начал разглядывать носки пыльных пуленов [14] . — Оно, конечно, на стенке фургона можно написать всякое, но…

— А, ты об этих шарлатанах? — расхохотался призрак. — Ну, так они недалеко совсем. Так что на глаза батюшке Алинки тебе лучше не попадаться. Хотя… если заплатить…

— Кровью? — сипло выдохнул менестрель и шумно сглотнул.

— Вот только драмы не надо, хорошо? — Изоил брезгливо поморщился. — Ты ведь пока не в труппе. Нет, не кровью. Просто золотом. И пообещать девушке жениться.

— Ох, — всхлипнул лютнист, — и за что же мне такие невзгоды уготованы?

— Спокойно, молодой человек, — строго произнес Сорд, — есть большая вероятность, что именно этот отважный поступок может спасти жизнь не только вам, но и вашим друзьям. Вы станете героем, юноша!

И полупрозрачный маг насмешливо поднял густые брови, глядя, как грудь Седрика выпячивается колесом, а голова гордо запрокидывается в сторону небесной пентаграммы.

— Так о чем будем говорить сегодня с достопочтимым рыцарством? — Изоил повернулся в сторону сэра Троварда. Блондин собирался уже, было, что-то ответить и даже успел открыть рот, когда над головой графини Олл прямо из воздуха появилась небольшая пестрая птичка.

— Это что, летавка? — поразился Седрик. — Так ими же вроде как запрещено пользоваться?

Пичуга меж тем спикировала на плечо девушке и ухватила клювиком прядь светлых волос. Флора осторожно потянула и освободила локон и чуть дрожащими руками отвязала от лапки летавки кусок пергамента, перевязанный светлой ленточкой. В полной тишине развернула письмо, прищурилась, разбирая; вскинув руку к горлу, побледнела и завалилась набок, мягко оседая на каменную площадку. Дальнейшее произошло очень быстро. Едва ступни графини сдвинулись с верхушки сияющего луча, пентаграмма полыхнула, Изоил, резко взлетев, закрутился и с легким хлопком исчез. Седрик же понял, что идущая по вычерченным некромантом линиям сила стремительно несется к нему, сметая все на пути. Юноша заорал, попытался бежать, но не смог сделать и шагу. Лишь зажмурился и зажал уши ладонями. Тут магический поток ударил в ноги и взвился по телу к голове, заставляя корчиться и отбрасывая. Яркий свет погас, но в последний миг перед забвением менестрель смог увидеть, как разметывает остальных мужчин, и как беспомощно откинулась рука девушки, сжимающая пергамент.

Некромант почувствовал, как буквально взбесившиеся потоки силы внезапно оторвали его от земли. Падение волшебника, в отличие от его товарищей, впрочем, оказалось относительно удачным, поскольку спиной он угодил в куст разросшегося по краям площадки шиповника. И, хотя руки, шея и щеки оказались изрядно поцарапанными, а длинные черные волосы оставили на колючках пару выразительных клочьев, Мидесу все же удалось избежать сильного и болезненного удара о каменные плиты. Мужчина ругнулся, выбрался из шиповника и тяжело выпрямился. Вокруг снова стало темно — разорвавшись на земле, пентаграмма перестала оставлять отражение и на облаках. Салзар прищурился, стараясь разглядеть последствия срыва ритуала, и устремился на хриплый болезненный всхлип. В паре ярдов от волшебника задыхался дурачок сторож. Он сучил ногами, выгибал спину; Мидес же, поспешно сотворив шарик света, увидел глядящие в ужасе в одну точку выпученные глаза. Некромант выхватил из поясной сумки и сунул под нос заике вонючее нечто, зашитое в холщовый мешочек. Старик судорожно глотнул и сел, натужно закашлявшись. А Салзар кинулся туда, где, точно брошенная хозяином марионетка, лежала без чувств девушка. Сэр Тровард уже был подле, стоял на коленях и с растерянным видом похлопывал Флору по щеке.

— Посторонитесь, — волшебник, опустившись рядом, отмахнулся одной рукой от подлетевшего к самому виску светящегося шарика. Осторожно приподнял голову графини и дал ей понюхать все тот же мешочек с резким ароматом. Рыцарь брезгливо сморщил нос, а девица, громко чихнув, распахнула глаза и изумленно уставилась на Мидеса.

— Что с вашим лицом? — подняв руку, Флора кончиками пальцев провела по щеке некроманта, не столько стирая, сколько размазывая кровь.

— Пустяки, — тепло улыбнулся ей Салзар и осторожно помог сесть, — вставайте, сударыня, камень холодный, вы простудитесь.

Девушка наморщила лоб, хотела откинуть упавшую на глаза прядь и остановилась взглядом на письме, зажатом в ладони. Вернувшаяся, было, к ее щекам краска в одно мгновение отхлынула, и Флора, стремительно вскочив на ноги и подхватив юбки, рванулась бежать. Салзар еле успел перехватить ее за плечо, точно взлетев от земли следом за графиней.

— Постойте, Флора! Вы с ума сошли? Направляетесь одна, в темноту, на кладбище?

— А мне плевать! — истово прошептала девушка, и бледные губы ее задрожали, а из глаз внезапным потоком хлынули слезы. — Сианн, он… Он уезжает, понимаете? Там… там что-то случилось, я чувствую, он зовет меня попрощаться, а я тут! — с последними словами блондинка ударила кулачками в грудь волшебнику и затрепыхалась, стараясь вырваться.

— Графиня, не нужно горячиться, — некромант еще крепче сжал девичье плечо, — подождите хоть до утра, сейчас мы не сможем вернуться, ведь городские ворота закрыты, да и что за надобность, в конце концов, срываться из-за какого-то там музыканта? Наверняка спел опять что-нибудь непотребное, ну набили ему за это физиономию, так ничего стра…

— Да идите вы к лешему, Салзар! — Флора рванулась из его рук и от всей души пнула некроманта по лодыжке. Мидес охнул, девушку отпустил, и она со всех ног понеслась к воротам.