— Марта… — простонала Хельга и заозиралась по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы смочить пересохшее горло, — ну ты подумай сама, ну какие костры под ливнем, а?

— Отец Якуб говорил — значицца, есть, — непримиримо сказала Марта и проследила за взглядом Хельги, — вы чавой-то ищете?

— Попить принеси, — отрезала советница, мрачно глядя, как девушка порскнула в другой конец комнаты. Огромная тень черной птицей метнулась по стене, и служанка стала наливать из кувшина что-то восхитительно булькающее. Хельга сглотнула. — Постой, так это значит, сколько времени я тут провалялась?

— Ну, коли вас утром приложили, — служанка покосилась в окно, — а сейчас уж, поди, солнышко зашло, то… — подходя обратно к постели с кружкой в руках, Марта задумалась, очевидно, производя в уме сложные арифметические вычисления, — день-то он как, сложится? Или тут токмо по часам считать надобно?

— Уже стемнело? — удивилась советница и протянула руку. — Дай сюда.

Отняла у служанки кружку и жадно припала к пахнувшему яблоками краю. Внутри оказалось холодное свежее молоко, и Хельга зажмурилась от удовольствия.

— Ну, так тучи, поди, какие, — пожала плечами девица, наблюдая за волшебницей.

— Поймали беглецов, не слыхала? — леди Блэкмунд вытерла длинным рукавом рубашки молочные усы и напряженно уставилась на Марту.

— Ой, да откуда ж! — голубые глаза служанки внезапно сделались огромными, точно две медные монеты. — Как полезла вся энта нечисть из стен, да из подпола, тут такое началось! В стенах-то этих, поди, сколько народу перемерло? Так он их всех, как есть поднял, чернокнижник проклятый! Микола, тот, что с кухни, головой своей клялся, что лично видел среди призраков дядюшку троюродного, который того года томился здеся по причине несдержанности натуры, да по ней же и отбыл к Судие… Конечно, поди, кому из господ лыцарей понравится, коли по поводу его достопочтимой матушки простой конюх выражаться начнет…

— Слушай, давай сделаем так, — советница наклонила набок голову, — ну-ка, возьми вон там стул, присядь рядом да расскажи все, что знаешь.

Девушку не пришлось долго упрашивать и, подтянув к господской постели деревянную резную скамеечку, Марта уселась и набрала в грудь побольше воздуху.

— В общем, дело было так, — авторитетно заявила она, точно буквально по пятам следовала за Мидесом по всей прецептории, — сначала, говорили, будто дверь тихо подвальная заскрипела. Лыцарь, который вас, госпожа, провожать пошли, Судией клялися, что никого не видели, и скрып тот случился исключительно из-за сквозняков. И еще, вроде, стук слышали тихий, да шепот. Тут уж они хотели тревогу подымать, да кто-то их будто по рукам и ногам невидимыми путами связал. Стою это я, говорит, — Марта сделала суровое лицо, — и аж вздохнуть не можу…

— То есть, видеть-то он все же мог, — удовлетворенно кивнула Хельга, пообещав себе поутру допросить ордальона.

— Ну, наверное, — подумав, согласилась служанка и, с опаской покосившись в темный угол, продолжила рассказ:

— А потом с пояса-то у него ключи — раз, говорит, и дернулись. Чернокнижник энтот прям из воздуха появился, дверь одну открыл, ну, за которой пленный лыцарь сидели. Ой, красавец пленник, я вам скажу… Плечи широкие, волосы, что пшеница, ноги похожи…

— Не отвлекайся, — мрачно бросила Хельга, которую почему-то совершенно не волновала форма ног Троварда, — что там с некромантом?

— А вот тот противный был, — припечатала девушка. — Старый, злобный, волосья все седые и зубов не хватает. Сказывали, что он в конце-то самом вместе с жертвами своими, как есть, под землю провалился.

Советница, решившая именно в этот момент допить молоко, фыркнула, забрызгав вишневый балдахин белыми жирными каплями, уронила кружку и, закрыв лицо руками, рухнула обратно в подушки. Марта жалостливо погладила ее по локтю:

— Ничего, пани, вы, главное, подождите… время-то, оно все лечит…

— Я переживу, — глухо простонала из подушек Хельга, натянула на голову покрывало, и плечи ее подозрительно затряслись.

В дверь негромко постучали и, не дожидаясь ответа, на пороге возник прямо-таки сияющий чистотой и свежестью рыцарь Дамиан, одетый в черный, поблескивающий золотым шитьем жупон.

— Что, леди очнулась? — тихо спросил он сидевшую со скорбным лицом Марту и покосился на ложе, с коего доносились весьма странные квохчущие звуки.

— Убиваются оне, — мрачно произнесла служанка, поднимаясь. — Ох, грехи наши тяжкие, — совсем по-старушечьи запричитала девица и направилась к столу, из-под густых ресниц пристально следя за блондином.

— А ты иди себе, милая, поспи, — ласково сказал Дамиан, с интересом обозревая торчащую из-под покрывала босую ступню советницы, — я тут собираюсь с леди Блэкмунд беседу провести… душеспасительную…

Хельга резко села и исподлобья посмотрела на приближающегося к ней мужчину. Всю ее веселость будто порывом ветра унесло, и советница, внезапно смутившись, точно девчонка, натянула покрывало до самой шеи.

— Леди Хельга, — Дамиан с наигранным удивлением поднял густую бровь, а дрогнувшее пламя свечей качнуло тени на его лице, — неужели вы меня боитесь?