Фалларины выстроились широким полумесяцем, острия которого охватывали Бегунов. Старк отъехал в сторону. Он видел, как они развернули крылья и услышал, как они запели страшную дикую колыбельную песню грозам. Крылья размеренно хлопали в такт песне.

Собаки рычали.

Внутри полумесяца с ревом поднялся ветер и поднял песок, ослепляющий людей. Стая Бегунов заторопилась, узкие тела вытянулись вперед, ноги передвигались с немыслимой скоростью.

Песок скрыл их. Ветер и песчаные тучи бесновались. Старк пришпорил животное. Собаки бежали с двух сторон рядом. Он перевалил первую дюну и нырнул в долину позади нее. Он услышал грохот, звуки военных рогов, взрывы криков и рычания, покрываемые ревом ветра. Поднявшись на вершину второго холма, он увидел, что происходит внизу.

Илдан собрал свои силы на плоском и широком месте. Очары атаковали вершину холма между двумя флангами, чтобы окружить меньшего по численности врага.

Песчаная буря фалларинов с несколькими сотнями Бегунов впереди хлынула на левое крыло очаров, когда оно еще было на полпути к цели.

Оранжевая масса рассыпалась в прибое песка и бегущих тел. В этом смерче раздавались ужасные крики. Бегуны рвали, пожирали и умирали.

Мычали военные рога, рычали люди. Давление ослабло. Но оранжевая линия пыталась объединиться снова.

Правое крыло и центр в едином порыве спускались по холму. С двух сторон дождем сыпались стрелы. Люди Илдана стреляли без большой точности, но с диким энтузиазмом. Пурпурные и коричневые плащи подверглись такому приступу, что попятились, в то время как красные клефы пришпоривали своих животных, чтобы вклиниться между центром очаров и его полностью деморализованным левым крылом.

Сражались они хорошо. Однако Старк трепетал каждый раз, когда видел плотную оранжевую стену, все время встающую перед ними.

Он поскакал к месту сражения.

Песок больше не летел. Слипшаяся масса людей, животных, где были мертвые и умирающие, слабо шевелилась. Внезапно в тылу очаров захрустел песок – поднялся смерч. Оранжевые плащи посыпались как сухие листья.

Фалларины снова взялись за дело. Ряды очаров дрогнули.

Подняв копье, Старк вступил в сражение. Рычащие Собаки окружили его.

Он был с открытым лицом и без капюшона, так что его узнали сразу.

Красные плащи выкрикивали его имя. Собаки пробили ему проход в оранжевой стене к тому месту, где развевался штандарт Ромека над схваткой, напротив центра Илдана.

В обоих лагерях многие сражались теперь пешими. Песок был усеян мертвыми животными и пыльными плащами мертвых и раненых. Над ревом сражения слышался вой крутящихся ветров, они танцевали свой демонический балет, срывая одежду с людей, колотя их, ослепляя, играя с ними, как с хлебными колосьями, приводя их в ужас.

Очары дрогнули, атакованные со всех сторон, они начали уступать, их изводили ветры. Люди Малых Очагов яростно бросались на отступающие оранжевые плащи.

Штандарт Ромека развевался по-прежнему. Ромека окружали люди его клана. Их было не меньше сотни, и, у них еще не было потерь. Ромек Увидел Старка во главе пурпурных плащей. Подняв штандарт, он выкрикнул приказ, и его люди напали на центр Илдана, а сам Ромек стал пробиваться прямо к Старку.

– Отдохните, – сказал Старк Собакам. – Следите за своей безопасностью.

И он бросился на Хранителя Очага очаров.

В первом столкновении копья сломались о маленькие круглые щиты, и они оба оказались выбитыми из седла. Вытащив шпаги, они стали сражаться пешими, окруженные пурпурными и оранжевыми плащами, а над ними раздавалось страшное рычание ветра. Ромек представлял из себя комок холодной злобы: он презирал смерть, но при условии, что он захватит с собой и Старка.

– Убить? – спросил Герд, царапая землю. – Убить, И Хан?

– Нет, он мой.

Тут было достаточно и других, а сила у Собак ослабела.

Постепенно Старк понял, что он бьется с Ромеком в полной тишине: слышалось только звяканье их клинков и тяжелое дыхание бойцов. Их окружали пурпурные плащи.

Ромек, словно сделанный из стали и дубленой кожи, неутомимо крутил шпагой, но в конце концов и его рука устала. Старк двигался, как призрак.

Свет Старого Солнца отражался в его бледных глазах. В них читалось такое устрашающее терпение, каким могло быть терпение самого Времени.

Мягкие сапоги Ромека погружались в истоптанный песок. Он сделал ложный выпад. Старк отскочил. Ромек снова напал, но Старк дико повернулся, как поворачивается кошка в прыжке. Клинок Ромека просвистел рядом с ним.

Рука Старка опустилась, и его шпага прошла между плечом и подбородком Ромека рубящим ударом.

Герд понюхал отрубленную голову и лизнул руку Старка.

Илдан, в разорванном и окровавленном плаще, потрясал своей шпагой.

– Где очары? Где гордость Пришедших Первыми?