Навык управления «скатом» заключался в чувствительности ладони. Грубовата у Сварога ладонь, что и говорить, более привычна не к чутким клавишам, а к жестким рукоятям мечей и пистолетов. Правда, и с женским телом знакома не понаслышке. А женское тело требует, пожалуй, не меньше нежности и деликатности в обращении, чем этот «штурвал»…

Поэтому надо думать о женщинах и управлять «скатом». Ну что ж, попробуем так.

И он попробовал. Заложил крен, бросил машину на левое крыло. Получилось более-менее сносно. И стал по спирали спускаться к земле. Чуба что-то пробормотала – то ли ругательство, то ли молитву. Хотя какие у оборотней молитвы…

– Лоу-уол! Лоу-уол! Вызывает паир, вызывает паир, – послышался опутанный шорохами голос. То ожила рация – гарнитура на тонком витом проводе, лежащая на приборной панели.

Сварог обернулся. Летчик еще в нокауте. А кроме него отвечать некому. Ладно, пусть думают на неполадки, случаются же у них недоразумения со связью…

«Скат» закручивал спираль над колонией кораллов, над розовым атоллом посреди зелени леса. Не выдержав, из-под каменевших полипов выскочило и брызнуло в стороны, засверкав лапами, семейство зайцев. Сварог описал круг над опустевшим убежищем ушастых и направил машину по прежней спирали, но теперь уже забирая вверх. Этот элемент, назовем его «змеевик», считай, освоили.

– Ответьте паиру! Немедленно ответьте паиру! Лоу-уол! – заклинала рация. – Где вы? Вызывает паир!

Для закрепления навыков Сварог решил выполнить фигуру посложнее. Набрав высоту, он, щелкнув клавишей, включил третью из семи скоростей, втопил педаль газа и разогнался до сорока «уци/эк» – именно такая единица значилась на спидометре… Или, переводя на более привычные соответствия, охренительно разогнал Сварог машину.

Рация наконец-то заткнулась, устав взывать к немедленному ответу. Значит, вскоре следует ждать гостей, отправленных посмотреть, что случилось. Но вряд ли на первый раз вышлют больше одной машины…

На скорости в пятьдесят «уци/эк» Сварог изогнул к себе управляющую ладонь, увеличил тангаж практически до предельного – и «скат» взмыл, подставив брюхо набегающему потоку. Сварога развернуло лицом к лицу с небом, засыпанным куриными перьями облаков. Совершенно расслабив пальцы, мастер пилот давил, не отпуская, основанием ладони на штурвал, а «скат» закручивал петлю. Пролетев головой вниз по закруглению воздушной арки, Сварог вышел из петли – есть «петля Нестерова», милостивые государи, взята вершина! – и аккуратно придавил педаль тормоза.

Однако проклятый тормоз требовал по отношению к себе еще большей аккуратности. От столкновения летчицкого лба с приборами удержал ремень безопасности (в это драматическое мгновение у Сварога по мыслям пронеслось: а ведь лары, конструируя магическую защиту от летящей смерти и от падений с высоты, пожалуй, не учли полет самих ларов головой в стену или в ее успешный заменитель – без всякого намека на падение, а такие трюки могут завершиться непритворной печалью родных и близких лара). От этого торможения в небесах внутри, казалось, перемешалось все: сердце с почками и кишки с пяточным нервом. А тут еще занудил автоматический голос из встроенного в панель динамика:

– Вы совершили ошибку пятой степени недопустимости! Выполненное вами действие входит в противоречие с заявленным уровнем шелковой перевязи! Переключитесь на режим облегченного управления! Переключитесь на режим облегченного управления!

К нытью из динамика подключились заклинания из рации:

– Лоу-уол, вас вызывает паир! Лоу-уол!

– Да что ж вы все ко мне привязались… – пробормотал Сварог и несмотря на то, что у него внутри не все еще встало по своим местам, наклонился, дотянулся и выдрал шнур радиосвязи из гнезда.

«Скат» висел в небе этаким тихим облаком, но по ветру не плыл и падать отчего-то не торопился. Ишь какую тачку придумали, черти…

– Этот человек приходит в себя, мастер Сварог, – дрожащим голосом доложила Чуба.

– Да уж пора бы… Как ты?

– Еще не знаю, – слабо улыбнулась она. – Странное чувство… Но птицей я себя почему-то не ощущаю…

Мастер действующий пилот обернулся к пилоту пленному. Последний действительно оживал, зашевелился, открыл глаза.

– Кто ты такой, мразь? – спросил Сварог, пуская «скат» на первой скорости по наклонной к земле.

– Маркиз Йауген, сын Мирро’но, на четверть эльфиор, на одну шестую марбедилл, – заученно выдал пленник, очумело пялясь на свое кресло, занятое кем-то в трусах и майке, на то, как этот несомненный дикарь ловко… ну пусть не особо ловко, но все-таки управляется со сложной техникой, пялясь на свои связанные ремнем запястья. По его молодому и безусому, породистому, а ныне еще и бледному лицу блуждали тени традиционных для таких случаев вопросов: «Не сплю ли я? Кто эти люди? Как такое могло случиться?»