Путешествуя по улочкам, где все добры и веселы, как при победившем коммунизме – добираюсь до центральной площади. Как я её нашел? Ну… Она была в центре, и я просто не сворачивал с главной дороги в переулки. Прохожу мимо лотков с вкусняшками, среди которых были мед в горшочках, орешки и прочая мелочёвка. Сейчас бы газировки…

– Господин Игни! Не проходите мимо, возьмите орешки. Бесплатно! – Привлекает мое внимание лоточница, крепкого телосложения и с загоревшей кожей.

– Спасибо. – Принимаю маленький мешочек и тут же пробую на вкус. Не дурно, солененькие. – Да хранит вас Свет! – Благодарю её и удаляюсь.

Интересно… А почему именно свет? И знают ли они смысл фразы моей? Хм… А орешки ничего такие. Как фисташки, только без оболочки. Интересно, какую я им такую добрую доброту сделал? На трезвую голову, вероятно бы и не придумал.

Как и в воспоминании – толкаю ногой дверь таверны. На меня тут же оборачивается хмурый такой мужик, в чем-то похожем на кожаный бронежилет. Чуть прищуривается, подмигивает и с улыбкой возвращается к наблюдению за залом. Ну вот, первый сдержанный человек за утро.

Углубляюсь в зал для посетителей. На удивление пусто. Всего два человека, да и те с полными тарелками и трезвые. Где все? Работают что ли? Ах да, Реймс же что-то такое говорил… Замечаю краем глаза как одна официантка одергивает другую и показывает на меня. Повернувшуюся узнал. Это за неё я вчера сражался… На табуретках… Как же стыдно. Слегка смущаясь, подхожу к трактирщику, протирающему деревянный кубок полотенцем.

– Доброго утра, уважаемый. – Здороваюсь я с ним, отвлекая от важного дела.

– Доброго утра, господин. Рад видеть вас в добром здравии.

– Надеюсь неприятностей я вашему заведению вчера не доставил? – Облокачиваюсь на стойку и внимательно слежу за реакцией.

– Ну что вы! Конечно же нет! Вы нам вчера месячную выручку сделали, так что за мебель не беспокойтесь. Дело благое было.

– Рад, что не серчаете. – Выдыхаю, слегка расслабившись. – Друзей моих не видели?

– Это которых? С вами теперь почти весь город дружит.

Информация для раздумий крайне важная. Вот только признавать, что я не помню прошлый день – равно, что отказаться от всех заслуг, которых я не знаю. Значит буду придерживаться плана.

– Груни и Хайнц, из старшего дома Мирелт.

– Ах, вы о них… Груни ночевал у нас, ушел час назад, после завтрака. А вот где сейчас господин Хайнц – мне неведомо. Извините, что ни чем не смог вам помочь.

– Не страшно. Плесни мне чего-нибудь, голову освежить.

– Одну минутку… - Мужчина наклонился куда-то под барную стойку и извлек запечатанный воском графин. – За счет заведения. – Наполнив кубок, он подвинул его ко мне.

Забрав свой напиток и усевшись за свободный стол – попытался погрузиться в память, закрыв глаза и помассировав виски. Ничего. Совсем. Словно отформатировали. Просидел я так наверно минут пять, молча потягивая кисловатое «пиво» мелкими глотками. Оторвало меня от отсутствия мыслей чье-то присутствие. Настойчивое. Кто-то стоял рядом и не решался заговорить.

– Что-то случилось? – Открываю глаза и вижу вчерашнюю спасенную.

– Поблагодарить вас хотела… - Очень тихо произнесла она.

– За что?

– Дак за вчерашнее. Заступились.

– Уверен, каждый на моем месте поступил бы так же.

– Увы, господин… Дворянам часто нет до нас дела. А Цейль, если бы вчера вмешался, то началась бы массовая драка. Посуды побили бы много… Плохо это, когда полезные вещи портят.

– Скоро все изменится… - Делаю многозначительную и загадочную паузу.

– Вы о школе, да? Мы все вам за неё благодарны. Вы ведь столько людей вчера на площади собрали. А вас слушать не хотели… Стража прибежала. А потом господин Груни сказал, что вы говорите от лица господина советника. И вот… А потом…

– Не отвлекай посетителей болтовнёй. – Прикрикнул трактирщик, хмуро глядя на работницу.

– Извините! – Опомнилась она и побежала в сторону подсобки.

Ага… Значит школу я все-таки открыл… Интересно, как это все…

///

– А еще он сразил костеглода, ключами от сундука! – Не переставал Хайнц нахваливать меня и приукрашать заслуги.

– Да ну не верю! – Возмущался одноглазый мужик, с густой растительностью на лице. – Мы такую зверюгу вдвоем убивали, да она мне глаз и то вырвала!

– Понять могу смущенье ваше, друзья мои, не стану врать. Но Хайнц, от части, говорит устами правды. Действительно боролся я с зверюгой, а ключ заветный стал соратником моим. Спасая жизнь моих товарищей – разил я им без страха, прямо в сердце. Но крепкой шкура для меня была! Вцепившись в злобы порождение зубами – мне удалось удар отчаянный произвести. Но раненого зверя я не добивал! Его сразила доблестная дева, что от рожденья носит имя Сиви!