– Эй! Прекрати! – рявкнул Тейт, почти волоком утаскивая ее с футбольного поля.

– Убери свои руки! Отпусти меня!

– Нет! Она мертва, Фостер. И она просила, чтобы я тебя берег. Я делаю то, что она мне велела.

Фостер почувствовала, как ее тело внезапно размякло, растаяло, словно мороженое на горячем асфальте, оставив лишь темное пятно – тень себя прежнего. Но она знала, что Тейт прав. И в глубине души сознавала, что Коры больше нет. Она оглянулась на скорченное тело приемной матери, позволяя футболисту увести себя с поля, прочь от той единственной, кого считала своей семьей.

Она еще не сдалась окончательно. Все, что ей нужно было сделать, – это вырваться из рук парня и бежать. Кругом царил настоящий хаос – люди толкались, вопили, куда-то неслись. Он бы никогда не нашел ее в этой суматохе. Фостер обвела истеричную толпу острым взглядом, выбирая момент, чтобы броситься обратно, вернуться к Коре.

И вот тогда она увидела ее.

Еву.

Стремительным шагом та удалялась прочь от футбольного поля у противоположного конца разрушенных трибун. И все время крутила головой по сторонам, как будто выискивала кого-то. Не их ли?

Снова зарядил дождь, заслонив обзор, но Фостер нисколько не сомневалась в том, что это Ева. Фостер узнала бы ее где угодно, хотя не видела Еву с двенадцатилетнего возраста. Эту женщину с бархатной темной кожей, коротко остриженными волосами и огромными серьгами-кольцами в ушах невозможно забыть. Миниатюрная – ростом всего-то около полутора метров, – она как будто заполняла собой все пространство, пока ее холодный, безучастный взгляд скользил по лицам охваченных паникой людей.

Фостер знала, что Кора была права. И, умирая, предупредила ее о Еве. Если я позволю Еве добраться до меня – добраться до нас, – смерть Коры будет напрасной.

Фостер встала как вкопанная, и Тейт, потеряв равновесие, споткнулся и едва не упал.

– Не туда. Нам нужно добраться до парковки. Найти машину, – прокричала ему Фостер.

Тейт кивнул.

– Сюда!

Они побежали, лавируя между обломками и упавшими людьми. Фостер старалась не смотреть на этих несчастных. Отказывалась даже думать о них, израненных, окровавленных и неподвижных.

Дождь усилился, хлестал наотмашь косыми струями; девушка, опустив голову, следовала за Тейтом. Они завернули за угол, огибая футбольное поле, и внезапно, в ужасе от открывшейся перед ней картиной, Фостер остановилась и разинула рот. У нее едва не подгибались колени от увиденного. Половина автостоянки исчезла под слоем коричневой перепаханной земли. Другая половина выглядела зоной боевых действий – с разбросанными повсюду искореженными машинами, секциями металлических трибун и человеческими телами. Боже, сколько же тел!

Не сейчас. Не думай о них сейчас.

Фостер поправила на плече сумку Коры и рванула вперед, к менее поврежденному участку стоянки.

– Мы должны найти машину. Ты на чем сюда приехал? – крикнула она. Смаргивая капли дождя, она оглядела пятачок с уцелевшими машинами, который торнадо почему-то обошел стороной. – Ты приехал на машине? – повторила Фостер, и сердито обернулась, когда Тейт не ответил.

Парень стоял в паре десятков шагов от нее и смотрел прямо перед собой широко раскрытыми, немигающими глазами.

– Тейт! – Хлюпая по грязи, Фостер подошла ближе. – Нам надо ехать.

– М-м-мама? – Его подбородок дрожал, и Фостер не могла сказать, дождь или слезы заливали его бледные щеки. – Мама! – Он бросился вперед.

Фостер вцепилась в сумку и помчалась за ним.

– Тейт! – закричала она, протягивая руку и хватая его за локоть. – Стой!

– Отпусти! – зарычал Тейт и вырвался из ее хватки. – Я должен помочь своим родителям!

Фостер проследила глазами за его вытянутой рукой. Металл переплетался с металлом, формируя зловещую скульптуру. Длинные светлые волосы вырвались наружу из глубины этого металлического месива. Одну машину опрокинуло на крышу другой и вмяло с такой силой, что почти невозможно было разобрать, где какой кузов. Фостер стало не по себе, когда ее взгляд упал на закостеневшие расплющенные пальцы, неуклюже выглядывающие из-под рукава темно-бордовой тренерской куртки.

– Папа! – Тейт резко подался вперед, когда ветер сменил направление и белокурые локоны Спящей красавицы обернулись вокруг скрюченной руки.

– Не надо. – Фостер нащупала предплечье Тейта и крепко ухватилась за него, чтобы не только удержать парня от броска к этому ужасному могильнику, но и самой устоять на ногах. – Они ушли. Как и моя Кора. Ушли навсегда. – Фостер прикрыла глаза ладонью, когда внезапный порыв ветра обстрелял ее, как дробью, мелким гравием.

Тейт опять дернулся вперед.

– Не надо! – Фостер кинулась к нему. – Тейт, ты им ничем не поможешь!

Жар лизнул лицо Фостер, и мощной взрывной волной ее опрокинуло на спину. Крики эхом отдавались вокруг, и казалось, будто земля ходит ходуном. Фостер с трудом поднялась из грязи, жадно глотая воздух. Щурясь на пламя, взмывающее вверх из груды переплетенных тел и металла, Фостер выискивала глазами белую фуфайку Тейта.

Он распластался на земле, засыпанный по пояс кусками дерева и металла. Фостер упала на колени рядом с ним, утопая голыми лодыжками в грязи, и потрясла его за плечи.