Она никогда ни с кем не говорила об этом. Никогда не позволяла себе даже думать об этом. Заставила себя забыть о своих страданиях. До сегодняшнего дня она никогда не плакала.

Но слезы облегчили боль, позволив ей все оставить в прошлом – Альберта Мора, Генри Арнольда, Сару, родителей. Все.

И теперь осталась лишь Энн, которая все это пережила и нашла утешение рядом с другой одинокой душой, с человеком, чья жизнь так же перевернулась с ног на голову, как и ее – из-за независящих от него обстоятельств. Теперь он был рядом с ней – Сиднем Батлер, ее муж, ее возлюбленный.

И они находились в этом прекрасном месте только вдвоем посреди красоты и тишины.

Все было чудесно – кроме ощущения, словно она никак не могла очиститься от грязи.

И все же чистота, покой и счастье наконец-то оказались достижимыми. Все они заключались в силе любви. Энн протянула руку к Сиднему, чувствуя, как ее накрывает любовь, выходящая за пределы просто романтических чувств. Теперь она знала, что ее тоже могут любить, что она, наконец-то, этого достойна.

Даже если он не мог предложить ей той любви, о которой мечтала каждая женщина…

Ей было все равно.

Он был Сиднемом и мог…

– Сделай меня чистой, – выдохнула она в его губы.

Он продолжал лежать на боку, глядя на нее, когда приподнял ее юбки, расстегнул брюки и стал гладить живот и ноги, и внутреннюю сторону бедер этими чудесными, длинными пальцами левой руки. Энн смотрела в его лицо, такое красивое, несмотря на ожоги и шрамы – нет, красивое из-за них, благодаря тому, каким человеком они его сделали. А над ними на чистом голубом небе сияло солнце.

Он коснулся влажного местечка между ее бедер.

– Ты готова, Энн? – спросил он.

– Да.

Сид закинул ее ногу себе на бедро, подвинулся и медленно вошел в нее. Он откинул голову, чтобы все время смотреть ей в глаза.

Это было потрясающе. И это Сиднем был в ней. Энн сжала ноги, удерживая его глубоко внутри себя, и улыбнулась.

– Да, – прошептала она.

Может, думала она в последующие несколько минут, Сид и не выбрал бы ее в спутницы жизни, если бы у него был свободный выбор, но несмотря ни на что он был мужчиной, полным любви, нежности и сострадания. Он любил ее медленно, глубоко, ритмично, очень осторожно, глядя ей в глаза. Она закусила нижнюю губу, когда вихри удовольствия и изумления поднялись из глубины ее существа и наполнили всю ее теплом и светом, пока внутри не осталось ни следа уродства, ненависти или горечи.

Только любовь.

Простолюбовь.

Излившись в нее, Сид поцеловал Энн и почувствовал, как она ответила ему.

Это был, вне всяких сомнений, самый чудесный момент во всей ее жизни. Энн чувствовала запах травы, воды, солнца и секса.

– Энн, – прошептал он. – Ты такая красивая. Такая красивая.

– И чистая, – сонно улыбаясь, сказала она, когда Сид вышел из нее. – Снова чистая. И цельная. Спасибо.

Его теплые губы коснулись ее губ, и Энн погрузилась в сон.

– Они уехали? Уже?

Герцогиня Бьюкасл упала в кресло в гостиной Элвесли и протянула руки к огню, чтобы согреться.

– Они уехали сегодня утром, – сказала Лорен. – Какая жалость, что вы их не застали.

– Вы, наверное, считаете меня ужасно невоспитанной, – сказала герцогиня, улыбаясь графине и Лорен, – если думаете, что я пришла, только чтобы увидеть мистера и миссис Батлер, когда, на самом деле, я хотела навестить и вас. Но, должна признаться, меня действительно огорчил их отъезд, Лорен. Меня волновало то, что у них так и не было нормальной свадьбы.

– Нас это тоже расстроило, Кристина, – сказала графиня. – Но они очень спешили пожениться, ну, ты знаешь, потому что… Ну, потому что они влюбились друг в друга, полагаю.

Герцогиня улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки.

– Да, – согласилась она, – Дэвид всем нам об этом рассказал. Бедному мальчику из-за этого даже пришлось вытерпеть Вулфрика с его моноклем.

Все три леди расхохотались.

– Сиднем снова рисует, – сказала Лорен, наклонившись вперед на своем стуле, – левой рукой, придерживая кисть губами. А картина, которую он нам показал, была просто чудесной, ведь так, мама, хотя он и заявил, что она ужасна. Правда, он сказал это с улыбкой, и было ясно, что он доволен собой и решительно настроен пытаться еще и еще. Отцу пришлось срочно выйти из комнаты, но мы все слышали, как он громко сморкался за дверью.

– О, – герцогиня прижала руки к груди, – Вулфрик будет рад – я о том, что мистер Батлер снова рисует. И Морган тоже. Нужно написать ей.

– И, похоже, это все заслуга Энн, – заметила графиня. – Нам нужно поблагодарить тебя, Кристина, за то, что ты пригласила ее в Глэнвир на лето и предоставила Сиднему возможность встретиться с ней.

– Но это Фрея пригласила ее, – сказала герцогиня. – Джошуа и отец Дэвида были кузенами, вы же знаете. И мальчик очень нравится Джошуа. Но я, конечно, могу приписать эту заслугу себе, если настаиваете. В конце концов, если бы я не решила после крестин Джеймса отправиться с Вулфриком в Уэльс, другие тоже сюда не поехали бы, ведь так? И Энн не пригласили бы.