– Когда?

– Когда всех навестим здесь, пожалуй. Но, может быть…

– Отлично! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Вы слышали, сэр? У меня есть настоящие бабушка и дедушка, и мы поедем их навестить. Надо рассказать об этом дяде Киту и тете Лорен. Пойду расскажу им.

– Не забудь забрать свои кисти и холст, – заметила Энн, и он понесся туда, подхватил все, стараясь не смазать картину, и побежал к дому, не дожидаясь Энн и Сиднема.

Она крепко обхватила колени и опустила голову, чтобы прижаться к ним лбом.

Сид задумался, рассказала бы она Дэвиду о своей семье и согласилась бы поехать к ним, если бы он не сказал то, что сказал, в павильоне у озера два дня назад.

Они отказались от нее. Нет, они простили ее, что было гораздо хуже. И они никогда не интересовались Дэвидом и не выказывали желания его увидеть.

Сид едва мог представить себе, что Энн сейчас чувствует. Но ее решение, он был уверен, бесповоротно. Дэвид так обрадовался будущей поездке.

– Тебе когда-нибудь доводилось грести на лодке? – спросил он.

– Что? – Энн подняла на него пустые, непонимающие глаза.

– Вот мне доводилось, но я уже много лет этим не занимался. Думаю, я мог бы попробовать сейчас, но это занятие будет несколько бесполезным. Почему-то мне кажется, что однорукий гребец будет бесконечно кружить на одном месте и никогда никуда не доплывет. Так и в жизни, по-моему, если смотреть на нее пессимистично.

Сид широко улыбнулся. Ему очень нравилось, что он может смеяться над своими недостатками.

– Да, мне приходилось грести на лодке, – сказала Энн, настороженно поглядев через его плечо на лодку, которую они с Дэвидом только что рисовали. – Я несколько лет жила в Корнуолле прямо у моря. Но мне никогда не доводилось грести долго. И всегда не слишком это удавалось. Я постоянно чересчур глубоко опускала весла и пыталась сдвинуть море под лодкой, а не плыть по нему.

– Наверное, это было нелегко, – заметил Сид.

– И неосуществимо, – согласилась она.

– Я много лет не бывал на этом острове. Не хочешь, сплавать туда сейчас?

– Грести буду я? – Энн заслонила глаза рукой, чтобы прикинуть расстояние. – Ну что же, если у тебя есть лишний час или даже три…

– Я слишком хорошо воспитан, чтобы позволить тебе грести одной, – заметил он. – Я думал, что мы будем делать это вместе – ты – справа, а я слева.

– По-моему, это попахивает катастрофой.

– Ты умеешь плавать?

– Да.

– А я могу удерживать голову над водой. Мы выживем, если перевернемся, но не думаю, что нам это грозит. Конечно, если тебе не хватает смелости…

Энн улыбнулась, потом усмехнулась, и, наконец, громко расхохоталась.

– Ты – сумасшедший.

– Виновен. – Сид ухмыльнулся ей в ответ. – Но вопрос в том – сумасшедшая ли у меня жена?

– Какая здесь глубина? – Она снова заслонила глаза рукой и с сомнением поглядела на остров.

– В самом глубоком месте вода будет доходить тебе до бровей.

– До приподнятых бровей?

– Трусиха, – с укором сказал он. – Тогда пошли обратно в дом.

– Мы ни за что не поместимся оба на одном сидении, – сказала Энн, снова поворачиваясь к лодке.

– Поместимся, если ты не против некоторой интимности. У меня нет правой руки, которая занимала бы место. А ты не слишком крупная – пока.

Их взгляды встретились, и она покраснела.

– Ты на самом деле сошел с ума, – снова повторила Энн. – Давай сделаем это.

Предложение было сумасшедшим – Сид охотно признавал это. Он давным-давно решил для себя, что трудно, но возможно – ездить верхом, например, – а что абсолютно нереально. Гребля подпадала под последнюю категорию. Но и рисование тоже. Даже более того, оно было в самом начале списка. Но этим утром он рисовал. И теперь ему казалось, что он может все. Он чувствовал себя настоящим Гераклом.

Причал был не таким крепким, как ему помнилось. Но он аккуратно прошел по нему и придержал лодку, пока Энн забиралась в нее – очень осторожно, но без его помощи, так как единственной рукой он удерживал лодку на месте. Она повернулась, опустилась на сиденье и, испуганно рассмеявшись, высвободила руки из-под накидки. Сид залез в лодку вслед за ней, и Энн слегка подвинулась, освобождая для него место, отчего лодка опасно накренилась. Энн вскрикнула, и оба расхохотались.

Она оказалась почти права. Вместе они едва уместились на сидении.