Энн остановилась.

– Я все гадал, придете ли вы, – сказал Сиднем и направился навстречу Энн, закрыв за собой калитку. – С моей стороны было весьма самонадеянно просить об этом, ведь вы здесь в гостях. И этим утром вы были со своим сыном и Морган. Возможно…

– Мне хотелось придти, – прервала его Энн.

– И я хотел, чтобы вы пришли, – неуверенно улыбнулся Сиднем.

Рядом с ним Энн вдруг почувствовала смущение, словно это на самом деле было романтическое свидание. Как жалко и нелепо они, должно быть, выглядят со стороны, подумала Энн, надеясь, что никто из слуг не смотрит на них в окно. Вероятно, они столь же неуклюжи, как парень и девушка вдвое их моложе на своем первом свидании.

– Вы видели долину? – спросил Сиднем.

Она покачала головой.

– Только парк у дома, да утесы и берег.

– Сейчас не лучшее время года, чтобы любоваться долиной, – заметил Сиднем, указывая, что им следует вернуться к подъездной дорожке и пересечь ее. – Весной дикие нарциссы и колокольчики в лесах устилают землю ковром, создавая волшебную по красоте картину. Осенью над головой пестреет разноцветная крыша, а под ногами – разноцветный ковер. Здесь всегда красиво, даже зимой. Сейчас все зеленое, однако, если у вас взгляд художника, то непременно заметите в летних деревьях и травах такое многообразие оттенков зеленого, что, даже без цветов, этого совершенно достаточно для роскошного пиршества чувств.

Вскоре Энн увидела, что впереди действительно простиралась долина – они шли через рощицу, с редко растущими деревьями и кустарниками, пока тропинка неожиданно не ускользнула у них из-под ног перед густым лесом.

Они зашагали вниз по длинному, крутому склону с твердой почвой, покрытому зарослями грубой травы. Выступающие корни деревьев помогали им найти точки опоры для безопасного спуска вниз. Вскоре они достигли подножья спуска, где журчал широкий, но не глубокий ручей, петляя на своем пути к морю. С того места, где они стояли, не было видно моря, но Энн могла чувствовать его запах. Она также ощущала запах деревьев и тепло летнего воздуха, хотя густые ветви над головой не позволяли лучам солнца добраться до нее.

Здесь, внизу, царили уединение и покой, словно для того, чтобы попасть сюда, им пришлось преодолеть много миль. Слышался мягкий шелест листвы.

– Как красиво! – проговорила Энн, положив руку на шершавую кору дерева и откинув голову чуть назад. Послышался крик одинокой чайки, парившей над их головами.

– Уэльс – красивая страна, – сказал Сиднем. – Она довольно сильно отличается от Англии, хотя и здесь большинство землевладельцев – англичане. Этот край славится своими бесчисленными сокровищами: древней кельтской историей и мистицизмом, гармонией и музыкой, мисс Джуэлл. Пока вы не услышите, как валлийский мужчина или женщина играют на арфе, или пока не услышите песен на валлийском языке – предпочтительнее, если будет петь хор, вы не сможете понять, что музыка может сделать с душой человека. Тюдор Рис – местный священник преподает мне валлийский язык, однако это очень длинный и медленный процесс. Валлийский – очень сложный язык.

– Я вижу, – заметила Энн, – что вы влюблены в Уэльс, мистер Батлер.

– Я очень надеюсь провести здесь всю свою оставшуюся жизнь, – признался он, – хотя и не обязательно в Глэнвир. Мужчине необходимо найти свое место на земле, место, которое будет принадлежать ему, и которому будет принадлежать он сам. Свой собственный дом.

Энн ощутила внезапный прилив тоски и сильнее прижала руку к грубой древесной коре.

– И вы нашли для себя такое место? – тихо спросила она.

– Да, нашел.

Она подумала, что Сиднем Батлер скажет еще что-нибудь, но этого не произошло. Он отвернулся от нее так, что Энн могла видеть только его совершенный, прекрасный профиль. Тема, которую они затронули, была для него очень личной, поняла Энн. В конце концов, она была для него чужим человеком. И она завидовала ему. «Мужчине необходимо найти свое место на земле, место, которое будет принадлежать ему, и которому будет принадлежать он сам. Свой собственный дом». Да, все это необходимо также и женщине.

– Если мы отправимся вдоль ручья, – заговорил мистер Батлер, – то пройдем под мостом, по которому вы проезжали, когда ехали в Глэнвир. А потом выйдем на маленький пляж, который соединяется с большим пляжем во время отлива. Хотите увидеть его?

– Да, – кивнула Энн и зашагала за ним. – О, теперь я вспомнила мост и то впечатление, которое охватило меня, когда я увидела прекрасную лесистую долину. Но я забыла об этом. И вот теперь я нахожусь в этой самой долине.

Дружеское молчание, которое повисло между ними на минуту-другую, не тяготило Энн. Но, в конечном счете, именно она прервала его:

– С вашей стороны было очень великодушно провести сегодня утром какое-то время с Дэвидом. Ваши замечания о рисунке очень много значат для него.

– У вашего сына поразительное для девятилетнего ребенка художническое видение и превосходные навыки. Он заслуживает того, чтобы его хвалили. Но, конечно же, нет необходимости говорить это вам.

– Вы тоже были художником?

И прежде, чем Сиднем Батлер успел ответить, по тому, как он весь напрягся, Энн поняла, что ей вообще не следовало задавать этот вопрос. Но было уже поздно брать свои слова обратно. Чтобы ответить, ему понадобилось некоторое время.