– Я буду скучать по вам, – сказал Сид.

– Да, – ее голос звучал ровно, но более резко, чем обычно. – Вы знаете, что я не хотела приезжать. Мне казалось ужасно вызывающим приехать по приглашению одной лишь леди Холлмер. Когда наш экипаж приближался к Глэнвир, я была готова сделать все что угодно, лишь бы вернуться обратно в Бат. Но сейчас мне очень тяжело уезжать отсюда.

Ей не обязательно было уезжать. Энн могла остаться здесь с ним на всю оставшуюся жизнь. Но он не стал произносить этого вслух. Сид знал, что это невозможно. Энн уже сделала свой выбор в Ти Гвин. Она сказала «нет».

– Возможно, – сказал Сиднем, – вы вернетесь на следующий год.

– Возможно, – согласилась Энн.

Но оба знали, что она не вернется. Знали, что если завтра Энн уедет, то они никогда не увидятся вновь.

И если они действительно были просто друзьями, если только одиночество свело их вместе, то тогда расставание не будет иметь никакого значения. Совсем никакого. Они быстро все забудут и вернут свои жизни в привычную колею.

Но Сид знал, что он не забудет.

Потеря Энн Джуэлл будет одним из самых мучительных переживаний в его жизни.

Сид потянулся к ее руке, их пальцы переплелись и крепко сжались.

– Я рад, что познакомился с вами, Энн Джуэлл, – сказал он.

– Я тоже рада нашему знакомству, Сиднем Батлер.

Сид повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и они улыбнулись друг другу.

Вероятно, еще можно было… Если бы у нее было время…

Но тут, как раз в то мгновение, когда Сиднем открыл было рот, чтобы что-то сказать, Энн резко вырвала свою руку и указала в сторону подъездной дорожки к дому.

– Они возвращаются, – крикнула Энн. – Я должна быть там, когда приедет Дэвид. Меня весь день не было с ним. Ох, надеюсь, что с ним все в порядке.

Вереница экипажей показалась на подъездной дорожке.

– Идите, – сказал Сиднем. – Вы успеете добраться до террасы, прежде, чем они подъедут.

Энн оглянулась на него.

– Идите, – повторил Сид. – Я вернусь в коттедж короткой дорогой.

Мгновение Энн колебалась, ее лицо выражало нерешительность, а затем развернулась и побежала вниз по склону, как когда-то ночью, когда он бежал рядом, чтобы достичь подножия раньше нее.

И вот теперь Сиднем наблюдал за нею, размышляя, опечален ли он или рад, что обстоятельства помешали ему заговорить, умоляя ее передумать.

Все-таки он рад, решил Сиднем.

Или будет рад к началу следующей недели.

Или в следующем году.

Или в следующей жизни.

К тому времени, как Энн достигла террасы, а первый из экипажей остановился перед дверями, она уже была весьма близка к слезам. Ей отчаянно хотелось увидеть сына, услышать его голос, сжать его в своих объятиях. И все же она сознавала, что только что покинула Сиднема, даже не попрощавшись с ним, и существует вероятность, что больше она его никогда не увидит.

Но она ненавидела прощания. Она их ненавидела. Так было лучше.

Как только Дэвид заметил мать, он выпрыгнул из второго экипажа и помчался к ней со всех ног. Его глаза сверкали, рот не закрывался, а голос звучал втрое громче обычного, почти оглушая. Смеясь, Энн крепко обняла сына и поцеловала в макушку.

– Тебе следовало быть там, мама… кузен Джошуа…ты бы видела, как я…Дэйви…а потом мы…лорд Эйдан…было так весело…кузен Джошуа…Бекки и Марианна испугались винтовых лестниц, и я помог им подняться наверх, и леди Эйдан сказала, что я просто идеальный джентльмен…и Александр…кузен Джошуа и Дэниел…малыши…я бы так хотел, мама, чтобы ты была там и увидела…

Энн снова рассмеялась, когда они поднимались в детскую. Она пропустила большую часть событий, произошедших с Дэвидом за день, но сейчас это не имело никакого значения.

– Похоже на то, – заметила она, – что ты очень хорошо провел время.

– Это был великолепный день, – ответил Дэвид. – Но мне бы очень хотелось, чтобы ты посмотрела на замок, мама. Он бы тебе понравился.

– Я абсолютно уверена, что так бы и было.

– А тебе понравилось там, куда отвез тебя мистер Батлер?

– В Ти Гвин? Да, очень.

– Но лучше бы ты поехала с нами. Ты бы так хорошо провела время…Кузен Джошуа… – и мальчик снова принялся безостановочно болтать.

Было радостно видеть его таким счастливым и оживленным, с бронзовым от солнца лицом.

Но день на природе утомил его. Когда Энн зашла к сыну, после того, как вернувшись к себе, умылась и переоделась для вечера, Дэвид был в комнате один. Он сидел на кровати в ночной рубашке, обняв руками колени. Он выглядел вялым, но счастливым.

– Устал? – поинтересовалась Энн, склоняясь над сыном. Отведя назад прядь его волос, она поцеловала Дэвида в лоб.