И, кроме того, они были друзьями, подумала Энн, а дружба была очень ценной вещью.

Ей не стоило предлагать себя Сиднему сегодня днем. Это было ужасной ошибкой. Одиночества, сострадания и даже сексуальной потребности – всего этого недостаточно. И она все еще не могла заставить себя попытаться объясниться с ним. Энн полагала, что это только все ухудшит. Кроме того, ни один из них не сказал, что это не было превосходно. Может быть, для него это было так.

Она отказалась выйти за него замуж, напомнила себе Энн. Отказала мужчине, который ей нравился, к которому испытывала чувства уважения и восхищения. Более того – мужчине, который был в состоянии обеспечить ей комфорт. Ей, полагавшей, что ни один мужчина никогда не предложит ей замужества. Почему же она сказала «нет»?

«Если хотите, Энн, мы поженимся».

Учтивые слова, произнесенные с добротой и почтительностью, потому что они переспали.

Но он не хотел жениться на ней.

И Энн не могла выйти за него, даже если бы он и хотел жениться, как, впрочем, и ни за кого другого. Энн все еще была слишком ранена прошлым. Любой намек на близость заставлял ее замыкаться в себе, там, где она была в безопасности от своих эмоций.

Она не могла навязать Сиднему ледяной айсберг, которым было ее тело. Он заслуживал большего.

Одной дружбы было недостаточно. Только любовь могла бы… но Энн не знала, что такое любовь, не сексуальная, а хотя бы супружеская. На мгновение прикрыв глаза, Энн вспомнила, что однажды сказала леди Росторн на скалах.

«Настоящая суть вещей находится глубоко внутри, и она всегда прекрасна, поскольку это – просто любовь».

Но Энн не верила в любовь. Любовь постоянно разочаровывала ее. Генри Арнольд, ее мать, отец, сестра… Любовь Энн к своей ученице Пру Мор стала причиной трагедии. Любовь причиняла только боль. Энн боялась полюбить Сиднема или быть им любимой. Так что хорошо, что вопрос о любви даже не возник между ними.

– Энн, – мягко произнес он, возвращая ее блуждающее сознание к реальности, – возможно, завтра утром вы передумаете. Могу ли я еще раз спросить вас прежде, чем уедете?

– Нет, – ответила она. И посмотрев вперед, увидела приближающуюся деревню. – Это был прекрасный день, не так ли, Сиднем? Давайте просто помнить его и быть благодарными за то, что он был.

Закрыть его в бутылке, поместить в клетку, спрятав подальше со всеми его недостатками и утерянными возможностями.

– День был приятным, – согласился Сид. – Но, пожалуйста, обещайте мне, Энн, что немедленно сообщите, если по возвращении в Бат обнаружите, что ждете ребенка. И вы должны дать слово, что в этом случае позволите мне жениться на вас.

Энн улыбнулась, когда они въехали в деревню, и Сиднем поздоровался с пожилым селянином, который сидел с трубкой на старом стуле возле двери своего коттеджа.

– Вы говорите по-валлийски, – заметила Энн, когда они поехали дальше.

– Да. – Усмехнувшись, Сид взглянул на нее. – Я пожелал ему доброго дня – prynhawn da и спросил, как поживают он, его дочь и зять. Вы удивлены?

– Весьма, – ответила Энн.

Они рассмеялись.

И Энн вдруг ясно осознала, что будет скучать не только по Сиду. Она будет скучать по этим местам. По Уэльсу. Ее совсем не удивляло, что Уэльс стал Сиду домом, и что он намеревался провести остаток жизни именно здесь.

Энн завидовала ему.

Возможно, если бы…

Нет, нет, она не будет даже думать об этом.

Но, ох, как же она будет скучать по нему! И внезапно ей захотелось, чтобы они вернулись назад в Ти Гвин и исправили то, что пошло не так. Но ее ожидало только то будущее, в котором не было ничего, что они могли бы разделить. И это было мучительно. Энн хотелось иметь возможность, щелкнув пальцами, перенестись на две недели вперед, чтобы боль от завтрашнего отъезда осталась далеко позади.

Она повернула голову, чтобы вновь созерцать его профиль, дабы лучше запечатлеть его в своей памяти.

Сиднем направил двуколку прямо к конюшням. Остальные еще не вернулись со своей экскурсии, сообщил им грум.

И вместо того, чтобы пройти пешком короткое расстояние до дома и расстаться друг с другом, они направились прочь от дома и бессознательно вышли к холму, на который взбирались в ночь деревенских танцев. Теперь они снова вскарабкались туда и встали на вершине, глядя на глубокую синеву моря, в то время как земля купалась в золотом сиянии солнца, уже начавшего склоняться к западу.

Они стояли в паре футов друг от друга, двое дружелюбных незнакомцев, которые занимались любовью около часа тому назад.

Это было ошибкой, но у них не оставалось времени, чтобы вместе сожалеть об этом.

Сид услышал, как она сглотнула. Слышал, как что-то булькнуло в ее горле. И он знал, что хотя Энн и испытала разочарование от их близости, тем не менее, он ей нравился, и ей будет нелегко расстаться с ним. Энн была его другом, что само по себе было весьма ценным даром.