Сюзанна опустила подбородок на колени.

– Весь этот разговор про женатых герцогов расстроил меня, – заявила она, хотя глаза ее сверкали. – Там не было какого-нибудь холостяка?

– Никаких герцогов, – улыбаясь, ответила Энн, но внезапно, на нее нахлынуло воспоминание о том, как она сидела на ступеньках перелаза в Ти Гвин, улыбаясь стоявшему рядом Сиднему Батлеру, и о том, как она протянула ему руку прежде, чем спуститься. И о том чудесном летнем дне.

Сюзанна пристально посмотрела на Энн.

– О, Энн! – воскликнула она. – Кто он?

– В самом деле, никто, – выпалила Энн, поерзав в своем кресле. Но тут же почувствовала раскаяние. – О, разве можно так ужасно говорить о человеке! Он очень интересный человек. Управляющий герцога в Глэнвир. Он одинок, также как и я, поэтому, естественно, что иногда мы гуляли вместе и сидели рядом за ужином в те вечера, когда его приглашали. Это все.

Энн изо всех сил старалась не покраснеть.

– Все, – повторила Сюзанна, не сводя с нее глаз, – а он был высоким, темноволосым и красивым, Энн?

– Да, именно так.

Сюзанна продолжала пристально смотреть на подругу.

– Мы были просто друзьями, – заявила Энн

– Неужели? – прошептала Сюзанна.

– Да, – ответила Энн, но не смогла улыбнуться. И больше она уже не могла сидеть спокойно.

Она поднялась и подошла к окну. Приподняла занавеску и посмотрела на темную лужайку перед домом. – Мы были очень хорошими друзьями.

– Но он не сделал тебе предложения, – догадалась Сюзанна. – Энн, мне так жаль.

Возникла продолжительная пауза, во время которой Энн не возразила своей подруге.

– Энн, не думаешь ли ты, – спросила, наконец, Сюзанна, – что жизнь была бы легче, если бы у нас имелись родители и семья, которые помогли бы нам встретить подходящих мужчин и приемлемых поклонников? Не было бы это легче, чем жить и работать учительницей в школе для девочек?

– Я не уверена, – сказала Энн, снова задергивая занавеси, – что жизнь может быть простой. Очень часто девочки и женщины вступают в чудовищные брачные союзы даже, если у них имеется семья, которая помогает им сделать выбор или делает его за них. Думаю, что будь у меня выбор между несчастливым замужеством и жизнью здесь, я бы лучше осталась здесь. В сущности, уверена, что выбрала бы школу.

На мгновение прижавшись лбом к занавеси, Энн обернулась.

– Как это неблагодарно с моей стороны, – сказала Сюзанна, – спрашивать тебя об этом! Мне очень повезло, что меня приняли в эту школу, и потом, когда Клодия предложила место в своем штате. И у меня здесь такие хорошие друзья. Чего еще мне желать от жизни?

– Ах, но мы не только учительницы, Сюзанна. Мы еще и женщины, – сказала Энн, опять усаживаясь в кресло. – У нас есть определенные потребности, которыми природа наделяет всех женщин.

Потребности, которые иногда могут быть серьезно искалечены, но не уничтожены окончательно.

Некоторое время Сюзанна молча смотрела на Энн.

– И иногда, – сказала она, – их очень трудно игнорировать. Этим летом, Энн, я испытала огромное искушение. Стать любовницей мужчины. И я все еще до конца не уверена, что сделала правильный выбор. Смогу ли я сделать такой же выбор в следующий раз? И еще раз?

– Не знаю, – печально улыбнулась Энн.

– Какие же мы бедные, грустные старые девы, – улыбнувшись, поднялась с кровати Сюзанна. Она расправила складки на юбке. – Пойду в свою одинокую постель. Путешествие утомило меня. Спокойной ночи, Энн.

Три дня спустя все девочки вернулись в школу после летних каникул и радостно приветствовали друг друга и своих учителей шумной, продолжительной болтовней. Были среди приехавших и новые ученицы, все с выражением мрачного предчувствия на лицах, особенно две девочки, принятые на основе благотворительности. Они приехали одни, без сопровождения родителей. Их прислал мистер Хэтчард, лондонский агент мисс Мартин. Плата за обучение одной из них была внесена леди Холлмер, хотя Клодия, конечно же, не знала имени своего таинственного благодетеля.

Энн взяла этих двоих под свое крыло, и почти сразу же отметила, что одной девочке необходимы дополнительные уроки дикции, потому что произношение кокни [13] делало ее английский почти совершенно непонятным, а другую следовало твердо, терпеливо и с большой любовью избавлять от неподобающего поведения и воинственной бравады.

На следующее утро пришли дневные ученицы и начались уроки.

Первый месяц занятий был весьма напряженным. Энн выполняла свои учительские обязанности и заботилась о девочках, принятых из милости. Все свое свободное время Энн проводила с Дэвидом, который был очень взволнован обещанием мистера Аптона ввести рисование масляными красками на своих уроках искусства после Рождества. Она написала и получила несколько писем от дам Бедвинов и Джошуа. И помогла Дэвиду ответить на письма, которые ему прислали Дэйви, Бекки и Джошуа.