В самом деле, жизнь казалась удивительно обычной, принимая во внимание тот факт, что Энн все больше убеждалась, что ее жизнь совсем не была таковой. Ее месячные, которые должны были начаться до начала занятий, так и не пришли, но Энн попыталась уверить себя, что это произошло из-за ее переживаний в минувшем месяце. Она продолжала верить в это даже тогда, когда, просыпаясь по утрам, начала испытывать легкую тошноту – точно так же, как и десять лет назад.

И, конечно же, чуда не произошло. В конце сентября месячных тоже не было. И Энн вспомнила о выборе, о котором говорил ей Сиднем Батлер. Полтора месяца назад она решилась на физическую близость с этим мужчиной, потому что хотела его, а он хотел ее, и это был их последний день вместе. И это решение изменило ее жизнь навсегда.

Это была пугающая мысль. Но теперь Энн уже ничего не могла изменить в том решении или избежать его последствий. Она могла просто продолжать жить.

Прохладным субботним утром Сюзанна увела большую часть девочек поиграть на свежем воздухе на лугу позади школы. Дэвид отправился с ними. Энн постучала в дверь кабинета Клодии Мартин и, после того, как ей ответили, вошла.

– Могу я тебя побеспокоить? – спросила она. Только вчера вечером Сюзанна, она и Лила сидели в личной гостиной Клодии и болтали на разные темы. И у Энн была возможность остаться, когда две другие девушки ушли спать. Но она знала, что ей требуется более официальная обстановка для того, что намеревалась сообщить.

Клодия подняла глаза от бумаг, лежавших на столе.

– Последняя из припозднившихся школьниц только что внесла плату за обучение, – сообщила она. – Полагаю, что в этом году мы снова будем иметь прибыль, Энн. Через два-три года, надеюсь, что смогу сообщить мистеру Хэтчарду, что мы больше не нуждаемся в помощи нашего благотворителя.

Она отложила перьевую ручку и указала Энн на кресло с другой стороны стола.

– Ты отлично справились с приступом гнева Агнес Райд за завтраком, Энн, – заметила Клодия. – И сумела разрядить взрывоопасную ситуацию. У тебя великолепно получается обращаться с трудными девочками.

– Она все еще в некотором замешательстве из-за нового окружения, – ответила Энн. – Из своего жизненного опыта девочка усвоила, что, если ей страшно, то нужно бороться, по крайней мере, словесно, если не кулаками. Но у нее любящее сердце и острый ум, Клодия. Надеюсь, что у нас эти два качества расцветут. Я абсолютно уверена, что так и будет. Это очень хорошая школа. Любая девочка, которой повезло оказаться здесь, вынесет только лучшее из своего пребывания в этой школе.

Склонив голову набок, Клодия откинулась на спинку кресла. Минута прошла в молчании.

– Что случилось, Энн? – спросила она. – Не могу понять что именно, но что-то определенно происходит. Ты – все такая же старательная, веселая и терпеливая, как и прежде. Но есть кое-что…хм. В тебе больше нет безмятежности, если так можно выразиться. Меня это беспокоит. Ты себя плохо чувствуешь? Нужно ли мне вызвать мистера Блейка?

Мистер Блейк был врачом, который приходил, когда кто-то из пансионерок был нездоров.

– Я собираюсь уйти отсюда, Клодия, – резко выпалила Энн. Ей показалось, что она слышит эти слова как бы со стороны и потрясена, словно кто-то другой, а не она сама произнес их. Наконец она сумела их произнести. Эти были нужные слова, и дороги назад не было.

Клодия пристально посмотрела на Энн, но ничего не сказала.

– Полагаю, – Энн на мгновение закрыла глаза, – что скоро я выйду замуж.

Она планировала и репетировала свою речь целую неделю, с утра прошлой субботы, после того, как отправила письмо в Глэнвир. Но пока она не произнесла ни одного слова из тех, что намеревалась сказать. И у нее не получалось улыбаться и выглядеть радостной и счастливой, как это было задумано.

– Замуж?

Она осознала, как Клодия выговорила это единственное слово.

– Я встретила этого мужчину летом в Уэльсе, – объяснила Энн. – Он сделал мне предложение, и я решила согласиться. Я написала ему об этом.

– Мои поздравления, – ответила Клодия, глядя на нее довольно строго, с прямой, как шомпол спиной. – Могу я узнать его имя?

Энн вздохнула и немного поерзала в своем кресле.

– Я не могу так, словно ты всего лишь моя директриса, а я – просто учительница. Или как будто я тайно обдумывала это почти два месяца, а теперь решила согласиться. Я не должна так поступать с тобой. Прости меня, Клодия. Я рассказала тебе все о своем пребывании в Уэльсе, кроме самого главного. Его зовут Сиднем Батлер, он – младший сын графа Редфилда и управляющий герцога Бьюкасла в Глэнвир.

– Сиднем Батлер, – повторила Клодия, – из поместья Элвесли-Парк, совсем недалеко от Линдсей-Холла? Я припоминаю его. Это был необычайно красивый юноша.

– Я жду от него ребенка, – призналась Энн.

Клодия уставилась на нее, и Энн заметила, что она стиснула зубы.

– Изнасилование? – спросила Клодия.

– Нет! – Энн от удивления широко раскрыла глаза. – О, нет, Клодия! Ничего подобного. Нет, я участвовала в этом по собственному желанию. Он сделал мне предложение, а я отказала. Но пообещала, что дам знать, если выяснится, что я беременна, и тогда мы поженимся. Неделю назад я послала ему письмо.