Шрифт:
– К расследованию убийства директора любая мелочь может иметь отношение, – назидательно вставил Сварог.
– Вот именно! – подхватил Монах. – Тем более – секретный цех… А вдруг убийство связано со шпионажем? Кто у вас пропуска выписывает?!
– Министерство Внешней безопасности. Лично министр Ролн-Терро.
О-па. Он же – господин Чофо-Агайр. Но Монаха так просто было не остановить.
– Кто на заводе связан с министерством, кто отчитывается? Кроме покойного, я имею в виду.
– Я узнаю, – сдался один из близнецов и, кивнув второму, неторопливо двинулся куда-то в сторону административных строений.
Сварог с Монахом присели на оставленную посреди площадки между цехами грузовую тележку. Оставшийся с ними сопровождающий прохаживался неподалеку.
– Не пустят ведь, – тихо сказал Сварог.
– И что с того? Зато узнаем, кто в том цеху верховодит… Зело не нравится этот цех. Мыслю я, что здесь и делают «Стеклянный дождь»… И сам завод не нравится. Зело гнило тут, прав Гиль-Донар.
– Согласен, – наклонил голову Сварог. – Хотя с оборонкой всегда так, уж поверь…
Близнец вернулся быстрее, чем ожидалось, сказал хмуро:
– Господин заместитель по безопасности ждет. Он ответит на все ваши вопросы.
В сопровождении близнецов Сварог и Монах вернулись немного назад, но на этот раз здание администрации обогнули с тыла и остановились перед невзрачной серой дверью с невразумительной табличкой: «Отдел подготовки».
– Прошу.
За дверью обнаружилась недлинная узкая лестница, ведущая куда-то в подвальные помещения. Здесь было сухо, тепло, светильники равномерно освещали чистый каменный пол, крашеные стены, блестящие перила лестницы.
– Многие административные помещения перенесены под землю, – объяснил один из провожатых, который именно, Сварог уже не понимал, запутался в этих парнях из ларца. – Так удобнее.
– Штаты раздувать не нужно, – проворчал Монах и стал спускаться.
Подземным коридором шли недолго – мягкая, скрадывающая шаги ковровая дорожка привела их в полукруглый зал с четырьмя лифтами по диаметру, близнец нажал кнопку одного из них.
– Эй, куда это мы? – насторожился Монах.
Но было поздно. Двери всех четырех лифтов стремительно раздвинулись, исчезая в толще стен, из шахт хлынул яркий свет, и оттуда… Нет, никакие это были не шахты. Из ярко освещенных помещений за лифтовыми дверями ломанули люди в комбинезонах, с оружием, напоминающим короткоствольные автоматы; враз наводнили полукруглый зал, рассредоточились вдоль стены. Их было человек десять – бойцов-близнецов… Хоть и разного возраста и роста, разного обличия, однако было в них что-то неуловимо общее, делающее похожими друг на друга.
Рука Сварога метнулась к карману… Револьвер он оставил на проходной.
– Что это значит?!.. – Монах вскинул ладони над головой, растопырил пальцы, на их кончиках заплясали голубоватые огоньки…
И погасли.
И ничего больше не произошло. Бойцы стояли неподвижно, опустив стволы автоматов… но пальцы держали на спусковых крючках.
– Вас же предупреждали, – раздался мелодичный женский голос, доносящийся, казалось, со всех сторон, – что на территории завода применение магии запрещено. На всей территории завода работают подавители магического излучения… Монах, да опусти ты руки. И не делай вид, что оскорблен столь наглым отношением к полицейскому чину… Ну, успокоились? Теперь внимание, выхожу на сцену.
Сварог и Монах обернулись.
Из дверей лифта за их спинами неспешно, с легким жужжанием выкатилось инвалидное кресло. А в нем сидел… сидела… Бляха-муха… Монах беззвучно выругался.
Да и Сварог, признаться, растерялся в первый момент. И было от чего.
Одно можно было сказать точно: существо, восседающее в инвалидном кресле, было человеком. По крайней мере, когда-то в прошлом. Но вот что касается пола и возраста…
Блики от светильников причудливо отражались на его розовом, бугристом, поросшим редкими седыми волосенками черепе. Точнее, только на правой половине черепа – поскольку вторая половина была… нет, это был не шлем, не маска, не искусный грим. Вторая половина черепа была металлической: гладкая матовая полусфера заменила собой половину головы, от макушки до левой брови. И от этой полусферы тянулись, скрываясь где-то за спиной существа, какие-то шланги, провода, прозрачные трубочки, в которых безостановочно пузырилась, пенилась густая розоватая жидкость…
Правую сторону лица вдруг исказила судорожная гримаса, раздвинув губы в подобии улыбки и обнажив крупные белые зубы, – при этом левая сторона, изуродованная лишайником ожога, осталась неподвижной. Губы беззвучно задвигались, и откуда-то из-за кресла – из динамиков, что ли? – донесся все тот же мелодичный голос:
– Ну что, нравлюсь я тебе, Монах? Кажется, в свое время ты испытывал ко мне некие чувства…
Эта интонация, этот изгиб вывернутых губ, форма носа, блеск глаз – единственно живых, горящих на мертвом покалеченном лице…
И вдруг словно лампа зажглась перед Сварогом, высветив скрытую под уродством правду.
Он узнал существо в инвалидном кресле.
Все ж таки это была женщина. И вовсе не потому, что была одета в женское платье с глухим воротом и подолом до пят.
Сварог перевел дух и негромко сказал:
– Привет, Щепка.
ГЛАВА 19
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ
Существо в кресле рассмеялось правой стороной лица, неторопливая струйка мутной слизи потекла изо рта по подбородку. Смех был похож на дребезжание.