– Щепка… – сказало оно, успокоившись… Нет, не оно. Все-таки она. – Давненько меня так не называли.

Правая рука женщины в кресле отпустила ручку управления, медленно, рывками поднялась к лицу, тыльной стороной ладони вытерла подбородок. Рука была в черной кожаной перчатке.

– Великий Многоуст… – потрясенно прошептал Монах. – Щепка… Ты!

– А когда в последний раз тебя называли Визари? – изо всех сил стараясь оставаться невозмутимым, спросил Сварог.

Щепка! Япона мать, вот это – Щепка!..

– Визари? Визари! – кресло лихорадочно дернулось туда-сюда. – Ты-то что знаешь о Визари!..

Движение пальцами в перчатке – и стоявший сзади близнец двинул Сварога прикладом в шею. Несильно, но боль леденящей волной прокатилась вдоль позвоночника. Сварог пошатнулся, устоял на ногах, выпрямился и заметил вполголоса:

– Раньше ты была добрее.

«О господи…»

– Раньше? Когда это – раньше?.. Подожди, – опять едва заметное движение пальцев в сторону близнеца, вновь занесшего приклад для удара. – Мы что, были знакомы? А-а… Нет, не были. Я понимаю, – она задумалась. Кресло сделало небольшой круг по свободному пространству и вновь замерло. – Предатель, некогда носивший прозвище Монах, а теперь пришедший сюда под видом полицейского, рассказал обо мне. Но не мог же ты узнать меня по его словам, когда он сам не узнал… А здорово я изменилась, да, Монах?

Она опять рассмеялась этим дребезжащим смехом, от которого у Сварога все переворачивалось внутри. А особенно от этого изумрудно-зеленого платья… надетого на чудовище. – Я изменился еще больше, – выдавил он. – Настолько, что даже Монах меня не узнал за несколько дней тесного общения. Вряд ли и ты признаешь…

– Ага, все-таки мы были знакомы, вот как… – в ее глазах появилось любопытство. – Ну и кто же ты? Попробуй-ка меня удивить.

– Я Сварог, – сказал Сварог.

Монах сзади булькнул что-то нечленораздельное.

…На этот раз Щепка дребезжала долго. Сначала смотрела на него несколько секунд, открыв безобразный слюнявый рот, потом со стуком откинулась на подголовник и захохотала, со всхлипами, стонами и слезами из глаз.

Сварог почувствовал, как у него дрожат руки, и мысленно приказал себе не распускаться. Сказал спокойно, когда смех прекратился:

– Могу доказать, что я – это я.

– Ну-ка, ну-ка? – чудовище в кресле по имени Щепка подкатило поближе.

– Ночь. Камин, – сказал Сварог. Очень хотелось закрыть глаза, чтобы только не смотреть на нее, но он пересилил себя. – Шкура какого-то зверя на полу. Вино в бокалах. И очаровательная девушка. У нее две крошечные родинки на левом плече. Небольшой розовый шрам на внутренней стороне бедра…

– Молчать!!! – крик был таким громким, что зафонили динамики.

– Подожди, подожди… – она мучительно над чем-то думала, бессознательно натягивая платье на колени. А потом вдруг усмехнулась:

– Ты был знаком с настоящим Сварогом, он тебе рассказал все… до мельчайших подробностей. До мельчайших…

– Но он не мог предвидеть все твои вопросы, – мягко возразил Сварог. – Спроси сама, о чем хочешь.

– Спросить… О чем хочу… – она опять задумалась. Принялась бессознательно теребить воротник платья. – Да, я спрошу тебя… А ты мне ответишь. Слушай. Замок-на-горе. Прибытие этого…

Что-то случилось. Та часть Щепкиного черепа, что не была металлической, вдруг налилась багровым румянцем. Щепка мелко задрожала, глядя на Сварога невидящими глазами, но очень быстро взяла себя в руки. Продолжала как ни в чем не бывало:

– В общем, прибытие… Мар… Кифая. Мар-Кифая, да, его. Сели за стол. Яства на столе были сотворены человеком по имени Сварог… Скажи мне, что было на столе?

– Скажу, – произнес Сварог. – Это просто. Может быть, я что-то и упущу, потому что тогда нас – ну разумеется, исключая Босого Медведя – еда интересовала в последнюю очередь. Нас тогда занимали вопросы отнюдь не гастрономического характера… А было на столе: штучек пять блюд с жареной птицей под разнообразными соусами, куски ветчины с луком на деревянных подносах, головки сыра со слезой, пучки зелени… еще два кувшина с деревенским пивом, пузатый кофейник… И, конечно же, вино, которое изготовила Щепка.

– Ты забыл фрукты, – медленно проговорила она, глядя куда-то в сторону. – В остальном все верно, – и опять пронизывающий взгляд с кошмарного лица. – Кроме одного: ты не Сварог. Ты меньше ростом, ты изменил цвет волос, которых у тебя осталось, смотрю, совсем немного, обрел другой голос, пальцы твои короче, ступни чуть косолапы… Успехи магии огромны, но я не слышала, чтобы магия могла изменить человека столь полно…

– Ты права, – вздохнул Сварог, судорожно пытаясь выработать логику поведения.

Щепка, господи, это же Щепка…

– Это тело – не Сварог, – сказал он. – Сварог внутри него. Я заперт. И у меня нет ключа, чтобы выйти… Какая-то магия… Помнишь, мы говорили об Ордене Ожидающих?

– Помню, – прошелестели динамики.

– Так вот: он был разрушен. Его сровняли с землей, тебе известно? А я в тот момент находился внутри. Помню только белую вспышку, которая поглотила весь мир и меня вместе с ним… А потом я открыл глаза и обнаружил, что вокруг меня мирная домашняя обстановка, что я жив и даже, судя по ощущениям, здоров. А вскоре я, разумеется, обнаружил, что жив и здоров совсем в другом теле… Каким-то образом меня забросило на пятнадцать лет вперед и поселило вот в это тело, в тело некоего парня по имени Ирви-Лонг… Щепка, можешь мне не верить, это твое право, однако я…