На лице его отразилось сомнение.

– Вы можете дать мне испытательный срок, – предложила Имоджен. – Неделю. И если не получится, ну тогда уже без обид…

– Вы член ЕС? – спросил Рене.

– Я ирландка, – ответила Имоджен, – так что разумеется.

– Вы будете работать за минимальную зарплату? И по временному договору?

– С этим все в порядке. Я же здесь на неопределенное время. Но я заранее предупрежу, когда соберусь уходить, – сказала Имоджен.

– Ну это несколько необычно, – признался Рене.

– Да на самом деле нет, – возразила она. – Я уверена, вы регулярно нанимаете людей на временную работу уборщиками.

– Это да, но…

– Ну для меня это было бы просто прекрасно.

– Некоторые рабочие дни могут быть весьма длинными.

– Я не боюсь тяжелой работы.

– Дайте мне подумать, – покачал головой Рене. – Я вам позвоню.

– У меня нет телефона, – ответила Имоджен. – Хотя я могу им обзавестись.

– Телефон вам точно понадобится, – заметил Рене. – Это важная часть работы. Мне нужно будет связываться с вами как-то.

– Я куплю телефон и сообщу вам номер, – пообещала она.

– Хорошо, – Рене явно все еще колебался. – Я подумаю об этом еще. Пока не готов дать ответ. Ок?

– Ок, – ответила Имоджен и закрыла окно.

Хотя ей нужен был телефон «только-чтобы-звонить-и-не-жалко-потерять», она все же остановилась в результате на недорогом смартфоне. Вполне возможно, объяснила она консультанту, что ей все-таки время от времени нужен будет интернет. Кроме того, этот номер не был связан ни с какими ее старыми телефонами и контактами, и никто не смог бы узнать его, пока она сама не даст его. Удивительно (и немного тревожно, как ей подумалось), что с телефоном она стала чувствовать себя как будто чуть более уверенно, притом что хорошо помнила то ощущение безграничной свободы, которое охватило ее, когда она выкинула свой ирландский телефон в мусорную корзину в туалете на заправке. Теперь новый телефон как бы снова связывал ее с миром, оставляя ей эту свободу, и это было хорошо.

Вернувшись в агентство, она продиктовала номер Рене, который пообещал позвонить позже. Чувствуя, что у нее начинается белая полоса в жизни, она решила отметить это чашечкой кофе в кафе с видом на море, перед тем как пойти домой.

Она повторила это про себя несколько раз: чашечка кофе, перед тем как пойти домой… Кофе, перед тем как пойти домой… чашечка кофе, перед тем как пойти домой… И с каждым разом это звучало все праздничнее, как будто речь шла уже не о чашечке кофе, а о спуске на воду собственной яхты. Кэрол всегда умела праздновать и отмечать хорошие новости, но спустя все эти годы Имоджен стала куда более осмотрительной. То, что сначала казалось таким обнадеживающим и достойным праздника, на поверку слишком часто получалось совсем не таким, как ожидалось. Она научилась более осторожно и выборочно подходить к событиям, которые надо отмечать. Но средних размеров чашка кофе и шоколадка, которые официантка принесла ей, имели такой волшебный аромат, что показались Имоджен вполне достойными того, чтобы отметить успех ее плана.

Она отпила кофе и посмотрела на море.

Широкая полоса пляжа пестрела яркими зонтиками, в море было полно народу, многие брали напрокат каяки и с ожесточением шлепали веслами по воде. Она внезапно вспомнила, как они с Кэрол и мальчиками Деллисанджей ходили гулять к морю от виллы «Мартин». Мама несла корзинку для пикника и пляжный зонтик, а дети тащили самые разнообразные игрушки. Они пели по дороге французскую песенку, каждый вел свою партию и вступал сразу, как заканчивал другой. А потом Кэрол пела «Плыви, лодочка, плыви» – по сути, точно такую же песенку, только на другом языке. Они пели всю дорогу. Был ли это день, когда Оливер столкнул ее в огромную яму, которую вырыл на пляже, и когда она сломала лодыжку? (На самом деле это было всего лишь растяжение, и она скорее сама споткнулась и упала, потому что уже темнело, но Люси Делиссандж носилась вокруг нее как курица и отпаивала ее горячим шоколадом, чтобы поскорее вылечить.) Или это было в тот день, когда они закопали Чарльза в песок и убежали, сказав ему, что он утонет, когда начнется прилив? Бедный Чарльз, он так кричал и вопил им вслед, а они хохотали над его страхом…

Не так уж все безоблачно и мило было в прошлом, напомнила она себе. И я бывала просто ужасна временами.

Ее воспоминания были слегка стерты – они напоминали старые фотографии в альбоме. Правда, сегодня они вдруг стали четче, чем когда-либо. И хотя не все из этих воспоминаний так уж прекрасны, все равно, хорошо было тогда.

Со временем все становится проще, размышляла она, допивая кофе. Может быть, так легче жить, думая, что в прошлом все легко и просто, хотя я ведь точно знаю, что было не так. Ничто никогда не бывает легко и просто. И, может быть, Винс в чем-то прав. Может быть, я спец в обмане самой себя. И, может быть, именно это я сейчас и делаю.

И это не в первый раз.

Имоджен вернулась в гостиницу. Она еще не выписывалась, потому что заплатила за шесть ночей, но подумала, что хорошо бы сэкономить и вернуть деньги за номер. Поднявшись по лестнице в свой номер, она открыла гардероб и критически оглядела развешенную там одежду. Да, так себе коллекция, подумала она, а главное, ничего летнего. Упаковав одежду и туалетные принадлежности в чемодан, она пошла вниз, к стойке регистрации.

– Вы уезжаете? – администратор была потрясена. – Но почему? Что-то не так?

– Нет-нет, – Имоджен объяснила ей все про квартиру.

– Вы остаетесь в городе на все лето? – теперь администратор была удивлена.

– Да.

– Как это прекрасно, – улыбнулась та. – Простите, мне жаль, но уже, наверное, слишком поздно, чтобы искать постояльца на ваш номер, так что я не смогу вернуть вам деньги.

– Я понимаю.

Имоджен кивнула, хотя и напомнила себе, что не стоит ей вести себя так, будто у нее неограниченный источник дохода, потому что на самом деле денег у нее оставалось совсем в обрез. Она никогда не была на мели раньше и не была уверена, как с этим справляться.