Винс больше раздражался, чем волновался по поводу того, что Имоджен не ответила на его эсэмэски предыдущим вечером, хоть он ее и просил. Из приложения в своем телефоне он узнал, что рейс в Дублин был задержан и прилетел не раньше полуночи. Он предположил, что Имоджен отправилась домой и, как всегда, будучи беспечной и безответственной, не поставила телефон на зарядку, а сразу упала в постель. Он позвонил ей, хотя был уже час ночи, но нарвался на автоответчик, сообщение на котором его тоже разозлило: «Привет, это Имоджен. В настоящий момент я нахожусь в деловой поездке. Оставьте сообщение, и я обязательно вам перезвоню, как только вернусь». Звучало так, будто она какой-нибудь руководитель высокого полета, а ведь на самом деле она была просто шестеркой Конора Фоули. При этом их стиральные машины и холодильники как раз были весьма высокого уровня.

Впрочем, он знал, что ей нравится воспринимать себя как важную часть единого механизма под названием «Шандон Леклерк». И знал, что она очень радовалась этой командировке в Париж, даже несмотря на то, что он, Винс, предупреждал ее: деловые поездки совсем не развлечение. Он предупреждал ее, что она будет торчать в выставочном зале все время и что у нее не будет возможности навестить места, в которых она когда-то бывала. Но она не хотела слушать. Вся аж тряслась от нетерпения тем сильнее, чем ближе становился день отъезда, а уж в аэропорту выглядела совсем нервной. Ну, возможно, она усвоит урок, подумал он, и больше не будет мечтать о том, чтобы куда-то поехать со своим боссом в будущем.

То же самое раздражающее сообщение на автоответчике он прослушал, когда позвонил из отеля в Корке перед конференцией, назначенной на семь утра. Оставлять сообщение не стал, она ведь и так увидит пропущенный звонок. Но она не перезвонила. На обратном пути в Дублин он снова набрал ее номер и снова прослушал все то же сообщение, но это его не удивило: офисы и склады «Шандон Леклерк» находились прямо в самом центре мертвой зоны сотовой связи. Имоджен частенько жаловалась, что такое месторасположение очень неудобно для бизнеса и компании идет во вред, когда клиенты не могут дозвониться.

Он попробовал снова, когда свернул на автостраду и круиз-контроль его машины установился на стабильных 110 км/час. Все тот же дурацкий текст раздался из колонок, и он прервал его на полуслове с раздражением. Нет, она определенно ходит по тонкому льду, подумал он. Испытывает мое терпение, а оно уже на пределе. Безответственная и легкомысленная. Как всегда.

Винс сжал руль крепче. Это вот и есть главная проблема с Имоджен, кипел он. Безответственность и легкомыслие. И не важно, как тяжело мне было превратить ее в человека хоть сколько-нибудь разумного, который хотя бы частично соблюдает правила и хоть как-то способен упорядочить свою жизнь. На нее всегда можно положиться лишь в одном: рано или поздно она все испортит.

Надо признать, она потом всегда извиняется. Будет говорить, что приложила все усилия. Попытается его убедить, что это не безрассудство или недостаток ответственности виноваты, а некая врожденная наивность, которая и заставляет ее совершать такие вопиющие глупости.

Конечно, он мог бы это предвидеть. Они ведь и познакомились благодаря сочетанию ее легкомыслия и неуместного оптимизма. В центре города в пабе – необычное место, учитывая, что оба почти не пили и уж точно не были завсегдатаями пабов. Имоджен забежала внутрь, спасаясь от проливного дождя. Она влетела в дверь, одна из многих, кому пришла в голову та же идея, и остановилась, стряхивая капли дождя с блестящих темных волос.

– Слегка сыровато снаружи? – заметил он, и она взглянула на него с изумлением.

– Сыровато? – снова спросил он, складывая газету, которую держал к руке.

– Да уж, слегка, – улыбнулась она. – А если сказать честно: вообще-то ужасно сыро.

– Так и прогноз обещал, – сказал он. – Сначала ясно, а потом проливной дождь. Вам следовало захватить с собой зонтик.

Она криво улыбнулась ему, от чего на щеках у нее появились очаровательные ямочки.

– Я никогда не слушаю прогноз погоды в Ирландии. Там всегда обещают солнце пополам с дождем или дождь пополам с солнцем.

– В таком случае вам определенно надо было захватить зонтик.

– Я оптимистка, – на этот раз улыбка была ослепительной. – Мне нравится думать, что когда я выйду из дома, то попаду в солнечные интервалы.

– Надежда против опыта, – кивнул он. – Мне это не близко.

– Иногда мой оптимизм бывает неуместен, – признала она.

– Готовься к худшему, надейся на лучшее, – сказал он, а потом спросил, можно ли ее чем-нибудь угостить.

– О нет, спасибо. Я же забежала только ливень переждать.

– А как насчет кофе, чтобы согреться?

Она заколебалась.

– Никаких скрытых мотивов, – успокоил он ее. – Просто кофе.

– Я не могу…

– Я как раз хотел заказать себе.

– Но я…

– Это всего лишь кофе. Капучино подойдет?

Он заказал две чашки кофе у пробегавшего мимо юноши-официанта, а потом убрал со стола газету, тем самым расчистив место для нее.

– Я обычно не сижу в пабах в одиночестве, разгадывая кроссворды, – объяснил он ей. – Но у меня сломалось отопление, и починят его только завтра, вот я и рассудил, что провести здесь вечер будет наилучшим решением.