Дверная заслонка с лязгом захлопнулась.

— Сударь, ромашек не желаете? — донесся сзади медовый голосок, и Салзар, на чем свет кляня болвана Винтера, поспешно капитулировал из проулка.

Почти бегом обогнув здание, некромант толкнул высокую стрельчатую дверь и буквально ввалился в помещение, до предела заполненное вазонами, пуфиками, картинами, букетами и кружевными занавесочками. Из-за конторки удивленно глянула на визитера девушка — прехорошенькая блондиночка с кукольным личиком, которое не портили даже огромные очки.

— Добрый день, — улыбнулась она заученной улыбкой и подтянула к себе пухлый фолиант. — Вы к кому?

— Вы Мари? — настороженно спросил Салзар и облегченно вздохнул, глядя, как милая головка кивнула. — Я от Торуса. То есть, от господина эйп Леденваля. По поводу духов. То есть, не совсем духов.

Услышав имя пришлого, Мари расплылась в счастливой улыбке, а некромант в очередной раз и восхитился, и позавидовал другу.

— Давайте флаконы, не томите, — девушка захлопала в ладоши, а потом, настороженно оглянувшись, прошептала: — А письма он не передавал?

— Нет, письма не передавал, — покачал головой Мидес и, глядя, как разочарованно вытягивается лицо блондиночки, поспешно добавил: — Но велел сказать. Что помнит, ждет. И это… тоскует.

— Где ждет? — оживилась Мари.

— Э… вообще ждет. Встречи ждет — не дождется. А духи завтра будут.

Девушка довольно улыбнулась и ткнула в грудь Мидесу гусиным пером.

— А вас, сударь, записывать?

— Нет-нет, — поспешно сказал некромант. — Я, собственно, по делу.

Говорят, у вас тут мой знакомый схоронился.

Девушка подозрительно прищурилась, но потом, очевидно, сочтя знакомство с эйп Леденвалем лучшей рекомендацией, кивнула. И скривилась:

— Знаете, сударь, буду очень обязана, если вы уведете эту пьяную свинью.

Салзар прикинул, во что может вылиться благодарность шлюхи, и снова почувствовал, как загорелись уши.

— Я провожу, — Мари сунула перо в чернильницу и, выйдя из-за конторки, не спеша отправилась к лестнице, покачивая бедрами. Мидес двинулся следом.

Они миновали длинный коридор второго этажа, и девушка, остановившись у дальней комнаты, коротко постучала.

— Клаус, открывай, к тебе пришли!

За дверью что-то громыхнуло, но ответа не последовало.

— Паникует. — Некромант деликатно оттеснил блондиночку в сторону и грохнул в дверь кулаком:

— Винтер, открывай! Это Мидес!

В замке загремел ключ, дверь приоткрылась, а потом Салзара рывком дернуло внутрь.

— Ты обалдел? — возмущенно спросил юноша, потирая локоть.

— Тише! — шикнул всклокоченный Клаус, прслоняясь спиной к створке. — Убийцы могут ворваться в любой момент!

Салзар вздохнул и прошел в комнату, очевидно, бывшую когда-то уютной, но теперь носившую следы томления Винтербрахера. Лоскутное одеяло валялось на полу, герань в горшке была сломана, а по премиленьким обоям с бабочками то тут, то там расползлись пятна гари.

— Вот, — некромант достал из-за пазухи темную бутыль с осенним медом и торжественно поставил в центр стола. — Сначала приди в себя.

Винтер взвыл. Бормоча, что сокурсник не иначе святой, вытащил кинжал, и трясущимися руками стал откупоривать подарок.

Салзар смахнул с единственного стула обрывки «Триумфа» — солейлской утренней газеты — и уселся, наблюдая, как ходит кадык на шее присосавшегося к бутылке толстячка.

— Клаус, а с чего ты вообще решил, что тебя убить собираются?

— Ты ж не знаешь ничего! — Винтер, оторвавшись от выпивки, утер губы рукавом. — Это просто звери. У них там, в Вениссе, такая… такая…

— Что такая?

— Школа. Думаешь, они там бренчат себе на мандолинах да портреты ваяют?

Как же! Шайка воров, шпионов и убийц. Только плати. И кодекс их суров: предавшему дело — смерть.

Салзар припомнил, что в Вениссе — городе на северо-востоке страны — располагается Школа изящных искусств: старинное учебное заведение, выпустившее множество знаменитых бардов и живописцев.

— А главный у них — Лютый. Его никто не видел, только я подозреваю, что Артемий он и есть. — Винтер икнул.

— Клаус, — покачал головой Салзар, — по-моему, у тебя просто воображение разыгралось.

— Легко говорить! — всхлипнул толстячок. — Это же не к тебе рвались в комнату лиходеи!

— А ты их видел? — Мидес с тоской глянул в окошко. У Хельги сейчас, наверное, подают чай. — С чего решил, что это бандиты? Может, стража Академии?