Шрифт:
«Да, да, вот так! В лоб бить их, таранить, отсекать их кровавые руки! — думал, сжав зубы, Петр Шохин. — Громить их до конца! Добить!»
Глава 11
В МЕЖДУРЕЧЬЕ [16]
Апрельский день, звенящий весенними ручьями. В глубоких оврагах, ставках и зарослях еще можно найти мокрый снег, но грачи с оглушительным криком уже носятся вокруг своих гнезд, воробьи тащат в клювах соломинки, пушинки, отстраивают старые жилища. Весна будоражит все живое. И у советских людей на душе радостно. Хороши дела на фронтах!
16
На участке между Днепром и Десной.
На небольшой лесной полянке собралось несколько сот человек, вооруженных винтовками, автоматами. Девушки, парни, старики, дети окружили своего командира Бедняцкого, удачно бежавшего из тюрьмы и пробравшегося к своим партизанам. Он стоит на небольшой, грубо сколоченной трибуне. Всем видно его лицо с правильными чертами и упрямо падающей на высокий лоб темно-русой прядью волос.
— Товарищи! Не так давно гитлеровцы сообщали о своем большом наступлении. Не наступление было у немцев, а отступление. — Он поднял зажатые в кулаке только что полученные с «Большой земли» газеты. — Вы сами были свидетелями объявленного немцами траура: это они оплакивали уничтоженные под Сталинградом гитлеровские дивизии!
— Ура!! Ура!! — раздались возгласы.
Бедняцкий продолжал:
— Сейчас я могу сообщить подробности этой великой битвы. С десятого января 1942 года по 2 февраля сорок третьего года было захвачено 750 самолетов, 1 550 танков, 6 700 орудий, 1 462 миномета, 8 135 пулеметов, 90 000 винтовок, 61 102 автомата… И еще много всякого военного имущества. В плен взяли девяносто одну тысячу человек, в том числе 2 500 офицеров. 24 генерала и фельдмаршала Паулюса. Убито фашистов было 147 200 человек…
— Ура!!! — загремело и долго перекатывалось из края в край поляны.
Стоявший рядом с Бедняцким дед Охрим дернул его за рукав:
— Товарищ командир, разрешите мени сказать.
— Слово имеет старый партизан Ефрем Петрович Шохин! — крикнул Бедняцкий, но голос его потонул в общем крике: — Дед Охрим, давай! Ефрем Петрович, говори!..
Кряхтя, дед Охрим влез на трибуну, снял с головы старую солдатскую шапку. Ветер взъерошил на затылке бахромку волос. Со всех сторон деда бережно поддерживали крепкие руки.
— Дороги товарищи! — приложив шапку к груди, начал он. — Хто я и що я — вы знаете. Може, и мои сыны, Мыкита та Михайло, пид Сталинградом хвашистив былы. И мы тут их бьемо и будем бить. У нас у всих таки думки: нимця зничтожить та дождаться Червоной Армии. Теперь не довго ждать. Бач, траур объявылы! Мало нимци потраурствовалы. Зараз воны каждый дэнь будуть помынки справлять. У восемнадцатом годи давалы им духу? Давалы. И зараз даемо. Вы глядить: наш Деснянский, Дубычанский та Мыхайло-Коцюбынский районы живуть по нашим советским законам. Школы у нас е, колгоспы, сельрада е. Нимцив там и на раз нема…
— И не будэ! — раздался из толпы голос.
— Як сунуться у наши районы, там им и капут, — продолжал дед Охрим, — це дуже правильно. А тильки хочу я вам ще сказать, як разведчик: нашому товарищу командирови я вже докладував — щось затевають хвашисты, треба нам усим дывыться у два глаза. Бач ось скильки зараз у лиси народу. Усяки — и мали и стари. Охранять их мы должны, спасти от хвашистав! — Дед Охрим, так же кряхтя, слез и повернул к Бедняцкому свое морщинистое лицо: — Чи я чого лышнего не сказав?
Митинг продолжался. Партизаны говорили об укреплении лагеря, о партизанских налетах на фашистские подразделения.
Несмотря на тяжелое положение на фронтах, гитлеровцы, обеспокоенные чувствительными для них ударами черниговских партизан, решили снять с передовой одну дивизию и послать в Междуречье для ликвидации партизанских районов.
Первого мая Надя перехватила радиосообщение о переброске гитлеровских войск в район Деснянска. Это подтвердилось донесениями разведчиков и показаниями пленных. В деснянской комендатуре, в полицейском управлении, не скрываясь, толковали о прибытии мадьяр.
Сообщив об этом командиру партизанского отряда Бедняцкому, Гладыш вместе с ним принялся за укрепление обороны. Они советовались со многими командирами, на наиболее ответственные участки посылали коммунистов и комсомольцев. Очень беспокоили новички, прибывающие в отряды; и хотя командиров предупреждали о тщательной проверке людей, о размещении незнакомых между старыми партизанами, не все прислушивались к советам Бедняцкого и Гладыша. Многие командиры партизанских отрядов в погоне за численностью принимали непроверенных людей…