Уиллоу подбросила меня к дому, и я тут же заметила машину моей тети на подъездной дорожке. Я издала низкий стон, зная, что сейчас последуют вопросы о прошедшем дне. Как и Уиллоу, моя тетя была той, кому я ненавидела лгать, поэтому я надеялась избежать предстоящего разговора.

— Лэйк, как прошел твой первый день в старшей школе?

Напряженно.

— Хорошо. У меня нет таких уж сложных занятий, кроме английского и французского. — Отлично, Лэйк. Продолжай. Если повезет, я смогу с легкостью избежать разговора.

— Ну, это прекрасно. Итак… что-нибудь произошло?

Блин.

Она пыталась выудить информацию, и я знала, почему она это делала. С тех пор, как я упала в обморок на стоянке, я все больше ловила на себе ее тревожные взгляды, по мере того как приближалась школа. Я так много работала, чтобы отгородить школьную жизнь от дома, и теперь, казалось, все стало явным.

— Неа. Все прошло почти без происшествий. Некоторые ребята сегодня немного повздорили.

— Надеюсь, это проходило без твоего участия, так ведь? — дразнящая улыбка появляется на ее губах, пока она наблюдает за мной.

— Нет. Ничего подобного.

— Первый день. Ты слишком великолепна, чтобы этого не произошло.

— Тетя Карисса, я не нахожу борьбу не на жизнь, а на смерть привлекательной.

— И это делает тебя такой сильной девушкой, — она поцеловала меня в лоб и продолжила готовить обед, словно она только что не пыталась разрушить мой мир.

Я отнюдь не была сильной. Я была кем угодно, но только не сильной. Я позволила парню управлять моей жизнью, и теперь он стал моим кошмаром, и я слишком боялась его остановить. После детской площадки он сделал своей миссией заставлять меня бояться его. Его угрозы всегда были завуалированы, и я никогда не понимала, станут ли они реальностью. Я коснулась шеи, рассеянно подумав о самом страшном дне, когда он угрожал мне…

* * *

— Но я не хочу идти туда с тобой. Пожалуйста, не заставляй меня. — Я шла по пустому коридору, в сторону уборной. У всех был урок, включая и меня, поэтому я не ожидала столкнуться с Кираном. В прямом смысле слова. Мы одновременно вышли из-за угла друг другу навстречу и столкнулись. Я приземлилась на попу, пока он наблюдал за мной своими холодными глазами.

— Закрой свой рот. Я устал от твоего нытья. Я еще даже ничего тебе не сделал, — мрачно огласил он. Совсем недавно его голос стал еще более грубым, что делало его более страшным. Еще это заставило меня ощущать себя по-другому, но я не знала, как это объяснить. Моя тетя сказала мне, что наши тела начинают меняться после полового созревания, так что, возможно, в этом и причина. В конце концов, ему исполнилось всего пятнадцать. Боже, надеюсь, мой голос не станет таким, когда мне будет столько же через шесть месяцев. Мальчикам я и так не нравилась.

Он проталкивается мимо меня в подсобку уборщика, затем хватает меня за запястье и тянет внутрь, прежде чем закрыть дверь, оставив нас в полной темноте. Мое дыхание стало неровным, когда я начала паниковать от того, что осталась с ним наедине в этом маленьком замкнутом пространстве.

— Что тебе нужно? — я хотела, чтобы мой голос звучал твердо, но он дрожал вместе с моим телом. Был слышен только звук его неровного дыхания, поэтому я прищурилась, чтобы понять, что он делает.

— Расстегни рубашку, — приказал он. Я инстинктивно скрестила руки на груди и сделала шаг назад, но полки позади меня дали понять, что отступать некуда.

— Что? За…зачем?

— Зачем, что? — огрызнулся он.

— Почему ты хочешь, чтобы я расстегнула свою рубашку? Ты же увидишь мою…

— Я не увижу ничего, дурочка. Тут чертовски темно.

— Тогда зачем…

— Просто сделай это, — говорит он нетерпеливо. Мне было четырнадцать лет, и я уже застенчиво относилась к своему телу, особенно потому, что знала, что именно моя рубашка скрывала. Я была немного ранней пташкой, поэтому мои груди были чем-то новым для меня, и мне не всегда было комфортно с ними. Мои руки принялись за пуговицы на моей рубашке. После первой пуговицы становилось все труднее и труднее продолжать, но, так или иначе, я сделала это, и полы моей рубашки разошлись в стороны.

— Я… я все, — прошептала я. Я слышала, как его дыхание стало неровным, а затем ощутила что-то холодное и острое у моей шеи, затем оно прошлось вдоль моей груди и живота. Нож? У него и вправду был нож?

— Чувствуешь его? — я ощущала его дыхание на коже и понимала, что он слишком близко. Острый кончик дразнил затвердевший сосок моей груди, и я невольно содрогнулась.

— Да.

— Как думаешь, что это? — спросил он.