— Ты не можешь просто угрожать убить людей!

— Это не угроза.

— Обычные подростки не угрожают убивать людей, запомни это.

— Кто сказал, что я нормальный?

— Я знаю, что нет. — Я просто хотела бы, чтобы ты был.

Я посмотрела в его серые глаза и мне так захотелось, чтобы у меня хватило смелости и способности отказать ему. Но я не смогла. Я всегда давала ему именно то, чего он хотел, будь то мои слезы, мой страх или мое тело.

— Зачем ты меня проверяешь? — спросил он.

Я не ожидала его вопроса, но последующий ответ был еще более удивительным. — Это заставляет меня чувствовать, что я пытаюсь.

— Пытаешься что?

— Не бояться.

— Почему, ты так много боишься?

Я внимательно посмотрела на него.

— Почему ты хочешь, чтобы я тебя боялась? Что ты от этого получаешь?

— Что заставляет тебя думать, что я что-то получаю? Может быть, это просто веселит меня.

— Знаешь, а ведь люди думают, что у тебя есть чувства ко мне? — я внимательно наблюдаю за ним, чтобы увидеть его реакцию или признак того, что я могу быть права, но, конечно, он оставался совершенно бесстрастным.

— Некоторые люди глупы. У меня нет никаких чувств, — он сбросил мою ногу со своей талии и отошел, чтобы сесть на один из кухонных стульев.

— Тогда чего бояться? Люди все время сплетничают и насмехаются в школе, но тебе ведь не смешно.

— Ты даже не знаешь о моих намереньях.

— Ну, так просвети меня тогда, — потребовала я с большей силой, чем необходимо.

— Нет.

— Нет?

— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не нужны, — ответил он, повторяя свое ранее произнесенное заявление. Тон у него был скучающим, но мышцы на плечах и спине были напряженными.

— Почему ты продолжаешь это повторять?

Мое разочарование нарастало, и когда он ухмыльнулся, я поняла, что его наказание не за горами.

— Потому что это лучшее, что ты получишь, так что оставь меня в покое, — это было предупреждением, к которому я должна была прислушаться, но я никогда не прислушивалась к своим инстинктам.

— Когда ты сказал, что заставишь мою тетю исчезнуть… что ты имел в виду? Ты собираешься убить ее?

— Зачем мне это делать? Я бы предпочел, чтобы ты жила с агонией, зная, что она где-то страдает.

— Пожалуйста, послушай меня. Я не подставляла тебя, но я знаю, кто это сделал.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня.

— Осторожнее, Монро. Моя доброжелательность угасает. Быстро.

— Нет. Ты должен услышать это. Я знаю об этом только потому, что…

Он встал с места, обняв меня, прижимая мое тело к своему. Я закричала, когда он укусил меня в шею. Я снова закричала, но он проигнорировал мои горячие протесты и только усилил захват. Он склонил меня над кухонным столом и отодвинул мои трусики в сторону.

— Потому что ты коварная сука? — спросил он с подавленным презрением. Я услышала отчетливый звук, когда он разорвал пакетик с презервативом, и вскоре почувствовала силу его толчка, когда он вошел в меня. Стол переместился на несколько дюймов, поэтому я схватилась за него, чтобы не упасть.

— Нет, — отрицала я и толкнула его в бедра. Мы оба застонали от ощущения, что он вошел еще глубже. Моя киска сжимала его член в приветствии.

— Ты сделала это. Ты. — Каждое произнесенное им слово сочеталось с жестким толчком, пока он полностью не слетел с катушек и стал вгонять всю свою неудовлетворенность и гнев. Он был в моей голове и в моем теле одновременно без надежды на спасение. Его руки были грубыми и жесткими на моих бедрах, когда он потянул меня на себя. Когда его зубы впились в мой позвоночник, я издала хриплый стон. — Такая горячая сука, не так ли? Я чувствую, как ты течешь на мой член.

— Не называй меня так, — завизжала я, когда он врезался в меня на полную длину, рыча мне на ухо.

— Я буду называть тебя, как захочу, — ответил он, схватив меня за волосы и натянув их, начал сильно вбиваться в меня.

— О, Боже… почему это ощущается так прекрасно? — завопила я, сжимая его член. Совершено неподвижную и уязвимую, готовую принимать его член, он прижал меня к столу.

— Хорошо, — он еще глубже вонзился в меня, забрав мое дыхание. — Это означает, что ты ощущаешь меня полностью. Ты моя, Монро. Всегда будешь, и я тебя не отпущу. Ты слышишь это? Я не отпущу.

— Ты должен…

Звук открывающейся входной двери и голос Кинана едва слышны из-за звуков нашего траха. Киран продолжал вдалбливаться в меня, так что я не была уверена, слышал ли он, как входит его двоюродный брат, но я знала, что Кинан может услышать нас. Звук шлепков наших тел, его стоны и мои крики эхом разносились по всей кухне, и дверь кухни была широко открыта.

— Стой. Он нас услышит, — слабо застонала я.

— Я прекрасно вижу, дорогая. Пожалуйста, не останавливайтесь на полпути. Ты выглядишь так, будто наслаждаешься этим, — я посмотрела в сторону и увидела Кинана, прислонившегося к двери и наблюдающего за нами с усмешкой. Я немедленно взмахнула рукой за собой, чтобы оттолкнуть Кирана, но он поймал ее и прижал к моей спине.