— Толик, да ладно, успокойся — человек новый, да еще и Бонифаций. Котики так котики. Раньше сделаем — раньше свалим.

— Очень правильное замечание, молодой человек. Как вас простите?

— Иван Николаевич.

— Да оно по вам сразу видно, что Иван Николаевич, — отмахнулся я, вызвав несмелые смешки у остальных, — Фамилия ваша какая?

— Ну, допустим, Павлюченко, а что?

— Допустим ничего, просто любопытно было. Садитесь. А чтобы было проще, я вам сейчас нарисую, так сказать, эталонного котика вот с этого молодого человека, Ивана Николаевича.

Я вытащил из принесенной с собой папки листок бумаги, карандаш и принялся рисовать. А десять минут спустя продемонстрировал группе результат своих трудов.

— Во дает!

— Круть!

— Смотри-ка, а ведь реально, похож!

— Охуенно…

— Вот это зачетный препод, не то, что наша Зольдатовна!

Ну, допустим, это не мой котик был похож на Павлюченко, а он сам оказался похож на едва заметный трафарет, напечатанный Химиком по моей просьбе. Я же сейчас просто обвел его, ну и кое-что добавил от себя, разумеется.

Получилось действительно здорово. Толстый пушистый котяра в небольших круглых очочках развалился на столе среди рисовальных принадлежностей.

— Ну что, суть упражнения всем понятна? Авторы трех лучших работ получат право пропустить любое из моих занятий на выбор. Автор худшей — убирается за остальными после занятий. Начали!

И заскрипели карандаши по бумаге. На ближайший час-полтора им было, чем заняться, и что-то мне подсказывало, что филонящих окажется совсем не много. Очень уж убедительные я предложил кнуты и пряники студентам. Прямо таки БДСМ-кондитер!

В кармане завибрировало.

Я вытащил смартфон: номер неизвестен.

— Продолжаем рисовать, я отлучусь на пару минут.

Вышел и принял звонок:

— Привет, любовничек! Что-то ты не торопишься отвечать: небось, шпилишь там какую-нибудь смазливую сисястую студенточку за зачеты?

Шиза. Ну разумеется.

— Чего тебе надо?

— Да вот, просто соскучилась и решила проверить, как у тебя дела, не обижают ли студенты. Ну и заодно узнать, передала ли Сирена мой подарок.

Подарок? А вот это уже что-то новенькое!

— Нет, ничего не передавала.

— Значит, еще не доехал. Ладно, не буду отвлекать, что-то не сильно ты мне рад, чувствую. Пока. Целую в лобик. Всем нашим привет, и найдите того урода поскорее.

И бросила трубку. Я вернулся в кабинет и подошел к ближайшему студенту, оценить результаты его трудов. Правда, пока что там и оценивать-то было нечего — он успел лишь наметить общие объемы, и сейчас старательно набрасывал основу скелета…

Перешел к его соседке.

А там на меня с мольберта уже смотрела забавная кошачья мордочка с широким ртом и челкой на один глаз. Я перевел взгляд налево. Ха! А ведь действительно — похоже получается!

Похвалил талантливую девушку, дал ей пару советов и перешел дальше. В целом по своему уровню группа оказалась довольно неровной, впрочем, в этом не было ничего удивительного. Но откровенных бездарностей или филонящих студентов я не заметил.

В середине второй пары с чистой совестью записал фамилии трех лидеров, выделил отстающего и отпустил ребят на двадцать минут раньше звонка — заслужили. Только попросил их вести себя потише и не привлекать лишнего внимания.

А у меня освободилось полчаса времени до второго занятия, и я решил потратить их в столовой. Разведать обстановку.

— Привет, красавица, — выдал девушке за прилавком свою лучшую улыбку и ткнул пальцем в стекло витрины, указывая на сосиску в тесте, — Свежие?

— Вчерашние, — раздраженно пробурчала та, не поддавшись моим зачаточным чарам дамского обольстителя.

— Так это же прекрасно! Слышал я, что они у вас просто убойные на вкус. А можно парочку? Нет, лучше четыре!

И я подмигнул девушке.

— Как оригинально, ха-ха-ха, — отозвалась та, — Смотри, не лопни, а то был тут один случай…

— Что, достают?

— Да ты только за сегодня уже четвертый, — вздохнула продавец.

— Так вы говорите всем, что они свежие, сегодняшние. Я вообще думал, что у вас будет закрыто и полицейские повсюду бегать. Как-никак, место преступления!

— Было такое, но с утра разрешили работать в обычном режиме. Всю ночь они тут работали, а потом что-то чистили, отмывали…

— Не что-то, а кого-то, — не удержался я.