Очнувшись, она обнаружила, что я сижу уже рядом с ней со своим копьём в лапах и задумчиво пробующем своим пальцем правой лапы остроту заточки. Заточка, как всегда была великолепна, что я с удовольствием ей и сообщил слегка рычащим голосом, с трудом выталкивая из себя почти позабытые слова зверолюдской речи, которую понимали все расы проживающие в этом мире.

В ответ же получил сначала испуг, потом ярость, потом матюки исполняемые на редкость певучим голосом, который бы в другое время обязательно записал, чтобы прокручивать своим знакомым на телефоне и хвалиться, что нашёл озвучку, от какой-нибудь известной певицы с нежным голосом.

С действительно нежным женским голосом, а не эти надрывы распоясавшихся диких или никчёмных кошек, что радуют нас своими песнопениями с нашей многострадальной эстрады в жанре поп. Крутя своими поп, как бешенные, а также своими ног, демонстрируя лишь их длину, но увы не красоту.

Но это я отвлёкся от темы. Мариманка, после того, как обматерила меня, сравнив меня с какими-то таками и рассказав, что я зря вылупился из яйца и полез в океан, где дальше продолжал бы спариваться с жабами (насколько я понял, про тех животных, о которых она рассказывала) и вообще, как можно плавать на таком корыте, в котором она узнала панцирь джагота, которого очень тяжело убить и он чрезвычайно мстителен.

Внимательно выслушав её монолог, я не менее страстно выразил свою любовь к ней, пообещав при удобном случае отдать её этому самому джаготу на съедение и чтоб он её предварительно попользовал, как она мне порекомендовала работать с жабами и дальше в том же духе.

Наконец, я заткнулся, потому что устал выдумывать и озвучивать всякие гадости, напоследок проинформировав её, что я и так выжил чудом, просидев десять дней на проклятом клочке суши и к тому же спас её неизвестно зачем и почему, а вместо благодарности, выслушиваю рассказ, о своей половой жизни, о которой не имею ни малейшего понятия, по причине отсутствия её, как таковой.

После этого, мы довольно долго молчали, пока у меня не разгорелся аппетит и я не достал заныканную рыбу, запив её парой глотков воды, не обращая внимания на откровенно голодный взгляд мариманки и уселся на край лодки, внимательно смотря на неё и ожидая разумного шага, а не поведения базарной торговки, уличенной в мухляже.

Голод, что называется — не тётка. И для мариманки, оказался таким же камнем преткновения. Посверлив меня гневно своими выпуклыми буркалами, она стала расчесывать свои волосы, а потом и вовсе скинула с себя верхнюю одежду, оставшись в кожаных шортах и стала сосредоточенно её штопав, дав мне рассмотреть её со всех сторон.

Увиденное, меня не сильно впечатлило и я молча смотрел на неё дожевывая свою рыбу. Наконец, она отбросив условности, буркнула — "Дай пожрать".

Я молча пожал плечами, демонстративно став рассматривать, уже опостылевшие мне волны океана и ища, хоть каких-нибудь птиц, в этом океане безбрежности.

Мариманка, опять что-то сказала, но очень тихо. Я проигнорировал её шёпот. Видимо отбросив свою гордость, куда подальше, она уже громко и чётко сказала:

— Зверолюд, у тебя есть, что поесть? Если есть, поделись пожалуйста со мной!

Известно, что доброе слово и кошке приятно. Поэтому, я также молча, отдал ей остатки рыбы и смотрел, как она торопливо глотает пищу, видимо боясь, что я могу передумать.

Покончив с едой, она немного помолчала и неожиданно для меня заснула привалившись к борту лодки. Что мне оставалось делать, когда есть баба, а нет пищи. Правильно, и я занялся рыбной ловлей, высматривая возле лодки добычу.

Но к сожалению, кроме мелочи, присосавшейся к панцирю, ничего более приемлемого не обнаружилось. Пришлось вылазить из лодки и изображать из себя подкормку, усиленно работая задними лапами и создавая пенные буруны.

На это из глубины, вскоре пожаловали её обитатели, с немым вопросом: — А кто тут такой вкусный, шустро работает окороками.

Еле успев, заскочить обратно, я схватился за копьё и как острогой, стал бить не в меру хищную рыбу, завалив несколько штук, я втащил на борт и отрубив головы и хвосты и выпотрошив, выкинул всё это в океан. На запах крови и рыбной требухи выплыл, акулообразный монстр со знакомым мне двойным плавником и разогнав мелких хищников, опять решил познакомиться с содержимым лодки.

С этим, я был категорически не согласен и выразил ему своё неудовольствие, стегнув его молнией, а потом ещё несколько раз, пока мой запас маны, не закончился, а потом ударил копьём ему в голову, окончательно поставив точку в нашем с ним споре и отрубив от него плавник и вырезав пару неплохих кусков мяса, своим кинжалом, отпихнул подальше от лодки его тело, чтобы оно не привлекло к лодке внимания.

Через десяток минут, его тело оставшееся, далеко позади, стали рвать крупные хищники и я ещё долго мог наблюдать, пенные буруны в месте, где они безобразничали. Содрав с плавника кожу, я съел его сырым. На шум, проснулась мариманка, с удивлением рассматривающая мою добычу и куски рыб лежащих возле неё.