Однако Бажова, ознакомившись с подборкой по Шаровым, зарубила эту идею на корню. Сказав, что я и так должен справиться. Так что приёмной матери только и оставалось, что согласиться с мнением «эксперта по зелёноглазикам» и позволить продолжать начатые тренировки в первую очередь моего эго.

Громыхнул взрыв, разбрызгивая огненные капли. И в этот раз он уже был зелёным, а я, не дожидаясь результатов, бежал по широкой дуге на новую позицию, забрасывая противника ножами. Да, они тоже металлические, но подобный подарок врагу — капля в море по сравнению с тем, сколько бед он может причинить.

Яростно взревев, Шаров высоким прыжком вылетел из облака моего пламени, чтобы рухнуть на то место, где я находился, запуская в него чары. Саблю свою с удлинившейся рукоятью он держал уже двумя руками. Ленты всё так же вращались вокруг него, и, казалось бы, меньше их не стало, однако теперь у парня не хватало шлема и части доспехов, а правое плечо было окровавлено, да и на щеке имелся глубокий порез.

Он, наверное, очень удивился, не обнаружив меня на месте, а ещё больше, когда со спины в него снова прилетел огненный шар. А за ним сразу же ещё один, создав который, я рывком ушёл в сторону. В этот раз Юрий выглядел уже откровенно плохо. Латы полностью исчезли. В опалённых одеждах, без волос на голове и лице, всего с несколькими вращающимися лентами, он стоял, скалясь и тяжело дыша, но всё ещё сжимая саблю. Шаров более не торопился атаковать, напряжённо всматриваясь в меня. Но внезапно всё же рванулся вперёд.

В этот раз противник не прыгал, а постарался сократить дистанцию, приближаясь бегом и виляя зигзагами. Явно опасаясь новых чар. Я тоже двигался, так что в итоге оказалось, что он преследует меня, и тут его ленты заполыхали, а в мою сторону полетело на огромной скорости множество мелких и необычайно острых снарядов. Рывком я ушёл от техники, заменявшей Шаровым метательные ножи, «верёвкой» вытащив себя практически ему за спину и отделавшись несколькими незначительными порезами да дырками в плаще, тут же пустил в него новый огненный шар.

Парень не растерялся и в последний момент ушел, взвившись в высоком прыжке и нацелившись прямо на меня, потратив последние ленты, только бы защититься от последовавшего взрыва. И в этот момент, воспользовавшись «Пушечным выстрелом», я метнул себя прямо в него, уже в воздухе схватившись за рукоять меча.

В замедлившемся времени я видел, как расширились глаза этого молодого парня, вдруг осознавшего свою ошибку. Как из сабли начали формироваться новые ленты, но было уже поздно. Мы поравнялись, и взмах вырванного из ножен сияющего белым клинка начисто отсёк правую руку, в которой он держал оружие, посередине предплечья. После чего я резко крутанулся, нанося ему сильный удар ногой по спине, от которого парень кричащим от боли метеором врезался в бетонные плиты пола.

Приземлившись, я резко крутанулся, глядя на своего противника, уже пытающегося подняться с пола Арены, зажимая обрубок руки. Но тут же, шипя от боли, он упал на спину с неестественным образом выгнутой ногой, с ненавистью в глазах глядя на меня.

Медленно я подошёл к тяжело дышавшему Шарову, направляя остриё клинка на искажённое болью лицо. В глазах парня сверкнула надежда, и он резким движением попытался схватиться за моё лезвие, явно желая преобразовать его в своё оружие, однако тут же с воплем отдёрнул дымящуюся, обожжённую руку. После чего уставился на меня, дожидаясь, когда я завершу начатое, вновь зажимая культю, из которой так и хлестала кровь.

Однако я не торопился и, когда рядом появился Жрец Древа, словно выпрыгнувший из-под земли, спокойно посмотрел на него.

— Чего ты ждёшь, юный Лист? — спросил священнослужитель. — Покуда жив твой противник, с Арены ты не уйдёшь… Так не заставляй его страдать ещё больше, и просто заверши его земной путь.

— Волхвче, — произнёс я. — Из того, что я знаю, этот человек был обманут, и действиями своими он в глазах многих уже потерял свою честь!

Жрец медленно кивнул, соглашаясь.

— …А потому я говорю, что смерти он своей не достоин! — жёстко произнёс я, вновь глядя в расширившиеся глаза парня, который, судя по всему, уже понял, что я делаю. — Сим заявляю, что по древним правилам жизнь его уже и так моя! А потому говорю, что сегодня наследник Шаровых, Юрий Викторович Шаров, умер! Как есть, так я сказал!

— Подтверждаю! — кивнул, судя по регалиям на мантии, настоятель Двувершинного Ясеня, и в тот же момент над Колизеумом зазвонил колокол.

— Я никогда не буду твоим вассалом! — прошипел уже безымянный и добавил, плюнув в меня: — Убийца!

— А мне и не нужен слуга, который верит пустому трёпу и готов убивать, даже не разобравшись в ситуации, — ответил я. — Ты предашь, не задумываясь, ибо чести у тебя более нет, и хранить тебе нечего. Волхвче!

— Да, юный Лист? — отозвался стоявший рядом Жрец.

— Сим я передаю право жизни этого безымянного вашему Храму, — произнёс я, чётко выговаривая каждое слово. — Пусть своей верной службой Полису в дальнем монастыре или ските вернёт свою честь и заработает себе новое имя. Как есть, так я сказал!