И в первую очередь разговор идёт о недостроенном «обрубке» небоскрёба, который по условиям нашей с его сыном дуэли вместе со всем находящимся в нём имуществом отходил после моей победы клану Бажовых! Да, у нас, конечно, уже где-то должен был иметься свой, вот только проверка, проведённая моей приёмной матерью, показала, что все бумаги на собственность в архивах Кремля были тщательно подчищены. Судя по всему, тогда ещё всемогущим «Семицветьем».

Чиновников же, ответственных за собственность кланов в Полисе, словно поголовно сразил склероз, и хотя все хором утверждали, что «да»! Должен быть! Есть! Был вроде даже достроен, потому как оплачено всё до последней копейки, а по стандартному клановому договору подобное имущество находится в ведомстве Князя и не отчуждается даже у погибшего клана в течение пятидесяти лет, но указать на конкретное здание не смог никто!

Да и с этим «обрубком» Ольга Васильевна очень советовала не спешить радоваться. Были у неё подозрения, которые она озвучила позже вечером и которые подтвердились уже сегодняшним ранним утром. Ну а в тот момент разговаривать на эту тему мы особенно не могли.

Марфа Александровна, которую Шаров-старший просил быть его проводником, помогла беспомощному стрику перебраться с кресла на заснеженную землю у корней Ясеня, прислонив его спиной к стволу. Своими руками вложила в его костлявую ладонь поданный Жрецами ритуальный кинжал и, не испытывая никаких проблем, вогнала острие ему в сердце.

Затем, откушав поданный всем присутствующим кусок грубого отрубного хлеба и запив его простой водой, собравшиеся стали свидетелями сожжения как тела Виктора Шарова, так и отрубленной руки его сына. Надо ли говорить, что впервые за много лет в Москве в последний путь провожало чародеев не какое-нибудь, а Зелёное Пламя!

После чего Жрец, какими-то чарами вмуровав в Храмовую стену урну с пеплом, опять прочитал длинную проповедь с моралью, чётко выведенной им из всего случившегося. Укоряя старшее поколение и убеждая в том, что потакание детям и вседозволенность приводят к гибели как молодых, так и старых Листьев, а также в ненужности междоусобных конфликтов, которых легко можно избежать. Испросил у Древа благословения и разума для всех собравшихся и отпустил нас прочь.

В Бажовском же особняке состоялся уже куда более важный и полезный разговор. Начавшийся с того, что мне устроили выволочку за то, что рубанул противника по руке, в то время как бить надо было прямиком в шею. Не дело это оставлять в живых за спиной тех, кто имеет пусть даже очень призрачные шансы отомстить. После чего меня же похвалили за то, что сдержался и не убил уже безоружного, раненого и не имеющего возможности сопротивляться противника, к тому же под прицелом окуляров телекамер!

«Слава Кровавого мясника и Бессердечного убийцы тебе, Антон, совершенно не нужна. А сейчас им будет очень трудно подать случившееся именно в таком духе!» — заявила Ольга Васильевна, а затем, шокировав меня, рассказала, кого, собственно, подозревает.

Я чем-то не угодил самому Князю Московскому! По её мнению, всё это было устроено именно из Кремля, а нацелено, в том числе и на неё как мою опекуншу. Участие Гильдий, крепко-накрепко завязанных на Княжеский стол, странные обвинения, атака в прессе и столь необычный для подобных конфликтов интерес публики, как и кланов. Да даже то, что Княжна была на моей стороне, а Ольга оставалась в уверенности, что девушку вначале подвели, а затем сыграли на её чувстве справедливости в тёмную, неким образом приводило Ланскую к фигуре её собственного младшего брата.

К тому же она была на сто процентов уверена, что скоро возникнут проблемы с тем же «обрубком» небоскрёба. И не ошиблась! В четыре утра, когда меня в очередной раз подняли для тренировок, она была уже на ногах и протянула мне официальную бумагу из Кремля!

Спустя десять лет чиновники вдруг осознали, что недостроенное здание и землю Шаровы получили: «…как-то неправильно», — что было вполне официальной формулировкой в доставленной в час ночи депеше. А это, по мнению составившего её Титулярного советника Гугина Г.Я., означало, что имущество должно быть возвращено нами в ведомство Полиса. Вместе с долгами Шаровых, выплаты которых он потребовал почему-то именно от нас.

Тогда-то я и узнал от зло улыбающейся Ольги Васильевны, что, если вам присылает какую-то бумагу десятый и девятый чиновничий чин, использовать её можно разве что по прямому назначению. В туалете после исполнения большой нужды. Дело в том, что, оказывается, несмотря на то, что Коллежский секретарь и Титулярный советник — люди в бюрократическом аппарате Полиса немаленькие, они, по сути, ни на что не влияют и ни за что не отвечают.

Чины ниже — да у них есть реальная власть на местах и ответственность. Выше — так же! Но Коллежский секретарь — это представительская должность низших чинов, по сути, птица-говорун, а «Титулярный советник» следует читать как «Номинальный советник». То есть уже не секретарь, чинуша низшего ранга, но и не настоящий советник. Так, козёл опущения для сильных простецов Полиса из Княжеского Стола. С важно звучащим званием, но вообще не имеющий никакого отношения к делам кланов и почти не несущий ответственности за такие вот писульки.

На мой же вопрос: «И чего будем делать?» — Ольга, зло улыбнувшись, погладила документ и ответила: «Барахтаться и побеждать!»

Усмехнувшись воспоминаниям, я поправил на бегу лямку ремня, этакой специальной упряжи, заменившей нам в упражнении с пароциклом обычную верёвку, которую ранее использовала тётка Марфа. За три недели неустанных тренировок я как-то привык к массе мотоцикла и наставницы, так что даже спрашивал, а не стоит ли увеличить нагрузку. На что Бажова заявила, что куда выгоднее повысить количество пробегаемых кругов. Ну, или перенести эту задачу ближе к первому завтраку. К тому моменту, когда я начинаю выдыхаться, а тело гудит от усталости…