Дио улыбнулся. Она этого совсем не ожидала. Он похлопал бы себя по плечу, если бы так сильно не хотел услышать ее ответ. Казалось, его сердце тоже пыталось вырваться наружу. Неужели каждый мужчина на земле в такой момент чувствует тоже самое? Полностью уязвимые, ожидая милости женщины?

— Ари, мне нужно знать твой ответ.

Она кивнула, сжав губы и дрожа.

— И это «да, я отвечу» или «да, я выйду за тебя»?

Когда она не ответила, Дио взял кольцо и медленно надел его ей на палец, давая возможность оттолкнуть его, если не согласна.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он медленно поднялся, ее слова омывали его, словно бесконечный поток тепла. Не спеша, он обхватил ее лицо и придвинул ближе, пока его губы не коснулись ее.

— И я люблю тебя.

Он не знал, как это произошло, но мог сказать с абсолютной уверенностью, что говорил правду.

Глава 28

— Было бы легче телепортироваться, — в пятый раз повторил Гермес.

Пока они летели по небу с помощью крылатых сандалий Гермеса, Дионис крепко держался за плечо друга.

— И упустить возможность полетать, как птица? Как же.

Он наслаждался ветерком, который взъерошил ему волосы и обдувал тело.

Его друг усмехнулся ему в ответ.

— Ты ужасен, как и Тритон.

— Потому что у каждого бога есть наикрутейший инструмент.

На самом деле у Дио его не было. У Эроса были лук и стрелы, у Тритона — огромная морская ракушка, с помощью которой он успокаивал океаны, и даже у Асклепия имелся посох, с помощью которого тот мог вылечить любую болезнь. А у Дио только постоянное увлечение вином и сексом. И благодаря самоотверженному целомудрию Ари, он был постоянно тверд.

— Если бы ты не страдал от похмелья, когда Зевс раздавал эти крылатые сандалии, может, они достались бы тебе, а не мне, а я был бы богом, который наблюдает, как растет виноград, с бокалом вина в одной руке и дерзкой девчонкой в другой.

Дио наморщил лоб.

— Ты завидуешь, потому что считаешь, что мне это так легко достается? Позволь объяснить тебе, то, как спелый виноград превращается в совершенство — это настоящее искусство. Если бы я постоянно не проверял содержание сахара или не просил Гелиоса направить на виноград достаточно солнечного света, нигде бы не было приличного вина.

Гермес вздохнул.

— Да, да. Просто так сказал. Я всегда в дороге. Хотя бы раз мне хотелось просто взлететь и повисеть в воздухе. Ты хоть представляешь, как это вводит в депрессию, перевозить все эти бедные души через Стикс, зная, что они навеки обречены остаться в подземном царстве Аида.

— У Аида не так уж и плохо. Он внес много изменений. Теперь у них есть сантехника.

Гермес сморщил лоб.

— Я то знаю, а эти бедные души нет. Они жалуются всю дорогу.

— Почему бы тебе просто не рассказывать им, на что это похоже?

Гермес удивленно на него посмотрел.

— Что, и испортить сюрприз? Это полвеселья моей работы.

Дио покачал головой и закатил глаза.

— Только не начинай ныть, как твои пассажиры.

Гермес неожиданно показал рукой на землю.

— Мы почти на месте.

Дио последовал взглядом за его протянутой рукой, когда они начали спускаться. Под ними появился маленький город. Когда они приблизились, и Гермес снизил скорость, Дио посмотрел на причудливые дома с покатыми крышами, чистые улицы с деревьями возле тротуаров, ухоженные дворы и белые заборы.

Гермес держался подальше от оживленной главной дороги.

— Мы приземляемся?

Гермес показал на территорию покрытую деревьями.

— В парке. Я могу приземлиться прямо посреди парка, где крона погуще. Сомневаюсь, что нас кто-то увидит. И я всегда могу скрыть нас облаком, если понадобится при приземлении.

Смертные подумают, что это просто туман.

Дио почувствовал твердую почву под ногами и выпустил из рук плечо друга.

— Спасибо за поездку.

— Конечно. Мне подождать тут, или тебе нужна помощь?

Дио наклонил голову.

— Возможно, мне понадобится помощь.

В том, что он запланировал, нужно было быть очень осторожным.

— Сюда.

Потребовалось пять минут, чтобы найти необходимый дом по адресу, и еще пять минут, чтобы набраться храбрости постучать. Дио выпрямился, когда услышал шаги по ту сторону входной двери маленького одинокого семейного домика с аккуратно подстриженной изгородью.

— Боги, ты и правда выглядишь нервным, — злорадствовал Гермес.

— Никогда не делал этого раньше.