– Живу, пока тепло, – сказал бич. – Похолодает, в Шантарск придется подаваться, а то тут вымрешь, как мамонт.

– Вот и у нас похожая беда. Поиздержались и обеднели, а до Шантарска добраться необходимо. Мы люди новые, а ты явный старожил… Да ты пей, не отымем…

Засаленный решил рискнуть, вынул бутылку и влил в себя половину. Поинтересовался с надеждой:

– А на пузырь у вас нету?

– Веришь, нет, даже на коробку спичек нету, – сказал Эмиль. – Я же говорю, обнищали до предела. Посоветуй, как до Бужура добраться. Автобус ходит?

– Раз в день, в восемь утра, от автовокзала. По выходным не ходит, а сегодня как раз воскресенье… Сорок рублей билетик.

– Ого… Тут же всего-то сорок кэмэ.

– Вот по рублю за кэмэ и выходит. Рынок…

– Подработать где-нибудь можно? Чтобы заплатили денежками, а не одеколоном?

– Вот это сомнительно, – сказал засаленный. – Народец тут живых денег почти что и не видит, кроме пары буржуев, которые в киосках засели. Можно вон в котельной уголек покидать, можно этого уголька нагрести в мешок – с оглядкой, чтоб кочегары не видели, а то откоммуниздят – и продать частникам. Только все равно бражкой расплатятся. Я вот как раз сижу и приглядываюсь, как бы нагрести…

– Это что, весь фронт работ?

– Ага. У магазина грузалём не подкалымишь, там своя мафия в кучу сбилась. Да и платят там опять-таки бормотухой… Звали меня, дурака, к геологам, у этих за месяц можно приличный рублик сколотить, а я лежал после стеклореза, когда встал, они уж и уехали… Короче, полный туз-отказ.

– Интересные дела, – сказал Эмиль. – Выходит, мы здесь застряли, как на необитаемом острове?

– Чего уж сразу и «застряли»… Дорога на Бужур как раз идет мимо автовокзала, топайте утречком туда, на выезд. – Он равнодушно оглядел Нику. – Мочалка у вас в товарном виде, тормозните попутку да переболтайте с шоферюгой. Может, и получится – она ему даст со всем усердием, а он вас до Бужура докинет. Только договоритесь, что давать будет перед самым Бу-журом, а то еще обманет водила…

Ника дернулась, возмущенно уставилась на Эмиля, явно рассчитывая, что он незамедлительно покарает хама. Но Эмиль ее повелительный взгляд проигнорировал, она фыркнула и зло отвернулась.

– А милиция как, зверствует?

– Да на хрена ей зверствовать, рассуди по уму? Пятнадцатисуточники им тут не нужны, свои без работы сидят. Тут, правда, иногда шастают окрестные куркули, ловят нашего брата к себе на фазенды, но в самом городе давно уже не были – вышла неприятность с месяц назад. Сплошная хохма. Зам. начальника ментовки картошку копал, вернулся бич-бичом, в драном ватнике, они его сдуру начали в машину тянуть, тут поблизости ментовоз оказался, сержант в воздух палить начал, короче, куркулей из города вышибли на пинках, и они сюда больше не суются, одной бедой меньше… Менты на них теперь зуб держат, сам понимаешь.

Удачно, оценил Вадим. При таком отношении местных пинкертонов к плантаторам не следует ожидать вдумчивого рассмотрения сегодняшнего Мамаева побоища на Военной фазенде…

– А как менты вообще?

– Говорю же тебе, нашего брата особенно не тягают, если только под ноги не попадаться, не воровать в наглую и ментовозу на колеса не ссать. Один тут деятель… Когда белая горячка завертела, пошел в ментовку и стал им вкручивать, что он не бич, а вовсе даже полковник, в Шантарске спутники делает. Они его в Пинскую, в психушку, отправили, а там не санаторий…

«Вот черт!» – мысленно выругался Вадим. Нехороший прецедент. Если ухитришься как-то оторваться от клятых спутничков, побежишь в милицию и станешь доказывать, что ты – видный шантарский бизнесмен, волею рока оказавшийся в облике бомжа, первым делом в Пинскую и отправят, доказывай потом…

Он встал, прихватил из валявшейся тут же кучи бумаги обрывок газеты побольше и направился к разместившемуся неподалеку побеленному сортиру на четыре двери. Остальные даже не отвлеклись от разговора – мельком глянули, ничего не заподозрили.

А зря, хорошие мои, зря… Старательно закрывшись на огромный ржавый крючок, он конспирации ради спустил штаны, устроился на грязной доске над очком и вытащил наган. Высыпал на ладонь длинные патроны, стал осматривать. Самое время. Если Эмиль решится – а судя по его пустым глазам с легким отблеском безумия, после двух убийств не особенно много осталось моральных препонов, – финальный акт развернется либо здесь, либо в Бужуре. «Он от нас отбился, пошел куда-то, понятия не имеем, куда и подевался. Убили, говорите? Бог ты мой, какое горе…»

Не зря беспокоился – наган, весь день пролежавший под рубашкой, в непосредственной близости от обильно потевшего немытого тела, был скользким, липким. Как и патроны. Зубами и ногтями оторвав изрядный кусок подкладки бушлата, Вадим тщательнейшим образом протер оружие, особенное внимание уделив патронам. Это был его единственный шанс. Если решающий момент все же наступит, и отсыревшие капсюли не сработают… Даже думать не хочется.

Подумав, спрятал наган в боковой карман бушлата и тщательно застегнул его на пуговицу. Ничего, если до сих пор не поняли, сейчас тем более не заподозрят…