Я не удержалась и фыркнула себе под нос. Совсем не как леди, но это было выше моих сил.

— Ты что-то сказала, детка? — спросил Коул.

Я посмотрела на него, подняв бровь.

— Ничего. — Я сделала паузу. — И не зови меня «деткой».

— Мило, — сказала мама, положив руку на перила, — это так мило.

Я с прищуром наблюдала, как она поднимается по лестнице. Мама шла медленно, и я сильно сомневалась, что дело было в ее физических возможностях, скорее, она тянула время, чтобы подслушать нас с Коулом.

Думаю, я была права.

Я дождалась, пока мама исчезла из виду, и повернулась к Коулу. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он сократил расстояние между нами и прижал меня к стойке. Мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Я говорил серьезно. Если этот козел снова явится — дай мне знать, — сказал Коул, понизив голос. — Я донесу до него мысль, что надо оставить вас в покое.

Я начала было говорить, что в этом нет никакой необходимости, но потом поняла, что говорила эти слова дюжину раз с момента нашей встречи. И наконец я осознала, стоя там, так близко к нему, что не хочу повторять это снова.

То, что Коул предлагал мне, было необходимо.

Я знала, что им движет жалость и какое-то странное чувство долга, но хотела проигнорировать все эти причины и просто быть рядом с ним. Тепло, нараставшее в моей груди, говорило о том, насколько я счастлива, что сейчас он был здесь.

— Спасибо, — сказала я, опустив глаза, — за то, что разобрался с маминой машиной и прогнал репортера.

— Тебе не нужно меня благодарить, — ладони Коула коснулись моих скрещенных рук, заставляя меня расслабиться и поднять глаза. Он держал меня за руки, и в моей груди все трепетало. — Я знал, что репортеры начнут тебя беспокоить.

Это было бы глупо отрицать.

— Он задел меня, Коул. Он знал… — я прочистила горло. — Он знал, что… Жених пытался убить меня, когда я сбежала.

Мышцы на челюсти Коула напряглась.

— Дерьмо.

— Откуда он знал об этом? — прошептала я. — Разве к этим записям не закрыт доступ у простых людей?

— Нет, у простых закрыт, — Коул провел ладонями от моих плеч вниз, ослабляя напряжение, — но он журналист, детка. Они общаются с копами и детективами. Им оказывают услуги. По принципу «ты мне — я тебе».

— Господи, — пробормотала я. Я знала, что на меня есть досье размером с мамонта. Мне пришлось говорить с полицией и федеральными агентами и рассказать им все. Я даже не знала, сколько было известно Коулу, но, думаю, достаточно, с учетом того, что он работал когда-то помощником шерифа, но это совсем другое. Осознание того, что кто-то совершенно незнакомый мог получить доступ ко всей информации, вызвало у меня тошноту.

Коул снова и снова гладил мои руки.

— Хотел бы я как-то это изменить.

На моих губах появилась слабая улыбка.

— Это должно было случиться. И, скорее всего, повториться. Мне стоит привыкнуть к этому.

— Нет, не стоит.

Я снова подняла глаза на Коула и сделала вдох. Он пристально вглядывался в мое лицо и продолжал гладить мои руки. Было бы так просто вот так стоять здесь и забыть обо всем остальном на несколько прекрасных секунд, но я вспомнила, что нам нужно кое о чем поговорить.

Я закусила губу и посмотрела на лестницу. Мама наверняка еще была занята.

— Можешь… Остаться на несколько минут?

Глаза Коула потеплели.

— Конечно.

У меня перехватило дыхание, но я выскользнула из рук Коула и повела его в гостиную. Я села около камина, а он — рядом со мной. Я старалась говорить потише на случай, если мама или Матерсоны зайдут в комнату.

— Ты просил меня подумать о том, кто может быть зол на меня из-за возвращения домой. Я пыталась подумать обо всех людях, но к результату не пришла. — Коул переместился ближе ко мне, положил руку на подлокотник моего кресла. — То, что сказал Страйкер, заставило меня задуматься.

— Так. — Все тело Коула напряглось. — Это хорошо. Хоть чем-то этот козел оказался полезен.

Несмотря на тему нашего разговора, я усмехнулась.

— Мэр Хьюз.

Брови Коула приподнялись.

— Повтори?

— Знаю, что звучит дико, но все это — полное сумасшествие. Вся цепочка событий. — Я положила руки на колени. — Мы с Мирандой и Джейсоном ходили на ужин в понедельник. Мэр Хьюз был там и подошел ко мне. Он не был особо груб, но уж точно не был в восторге от моего пребывания здесь. Он говорил о моем возможном общении с прессой и волновался, не стану ли я вытаскивать на свет события тех лет.