Коул поцеловал меня туда, где бился мой пульс.

— Я все еще стараюсь не торопиться, детка. Ведь это разумный подход.

Я сдалась и положила руки ему на плечи.

— Я… я могу это понять.

Через мгновение Коул поднял свою голову. Его горящие голубые глаза встретились с моими. Тепло разлилось по моим щекам.

— С тех пор я… я занималась сексом, — сказала я ему. Когда Жених ворвался в мою жизнь, я была девственницей. А после — уже нет. И у меня ушло много лет на психотерапию и масса провальных свиданий, чтобы мое тело научилось доверять другому человеку, но я это сделала. — Я не боюсь… секса.

— Детка, — пробормотал Коул, нежно целуя меня. — Я рад слышать, что ты смогла жить дальше и в этом плане, но я все равно не хочу торопиться.

— Я это ценю, но…

Эти невероятные глаза пристально смотрели на мои губы, и мне это нравилось. Очень нравилось. Жар тек по венам, и я очень хотела поторопиться, потому что отлично знала, что следующий раз бывает далеко не всегда. Обещание завтрашнего дня иногда бывает лишь иллюзией, и в конце концов мы были двумя взрослыми людьми, которые хотели именно того, чего хотели.

Вместо продолжения разговора, я положила руки на щеки Коула и притянула его губы к своим. В этот раз, когда я поцеловала его, он вложил в поцелуй все, чего я так хотела, я снова обвила его ногами, поднимая бедра ему навстречу. О, он хотел этого так же сильно, как и я. Коул снова восхитительно застонал и все… все вышло из-под контроля самым прекрасным образом.

Он гладил мою шею и плечо, распахнул кардиган, мягкое томление следовало за его рукой повсюду. Я ахнула ему в рот, когда его ладонь накрыла мою грудь. Материал майки был настолько тонким, что, казалось, нашу кожу вообще ничего не разделяет. Зажав мой сосок пальцами, он застонал. Воздух загорелся в моих легких, каждая клеточка моего тела ждала, что он станет делать дальше. И он меня не подвел.

Коул скользнул рукой мне под майку, и я дернулась. Его пальцы погладили мой живот, и я резко распахнула глаза, жар немного отступил. Он приближался к… шраму, к шраму, который уже давно зажил, но был еще заметен, кожа на нем была более грубой, и он был удивительно чувствительным. Однако Коул его не коснулся. Нет, его пальцы снова вернулась к моему соску и поцелуй тоже изменился, став более требовательным. Он прикусил мою нижнюю губу и у меня вырвался нетерпеливый стон. Все в нем подчиняло меня: вкус, запах, то, как я чувствовала его. Жидкий огонь внутри моего тела невозможно было игнорировать, и я задрожала, когда Коул заговорил глубоким дрожащим голосом.

— Чего ты хочешь, Саша?

Его. Полностью.

— Прикоснись… прикоснись ко мне.

Он застонал.

— Это я могу, детка. Это я могу.

И он был прав.

Его рука покинула мою грудь и скользнула под резинку штанов, а затем и трусиков. Коул слегка приподнялся, перенеся свой вес на левую руку. Глаза его полыхали.

— Раздвинь свои ножки для меня.

Я покорилась и задержала дыхание, когда пальцы Коула скользнули мне между ног. Сердце колотилось где-то в горле, когда он опустил подбородок и посмотрел на свою руку под моей одеждой. Его пальцы гладили меня, едва касаясь, но все тело наполнилось предвкушением.

— Черт, — сказал он, нежно исследуя мое тело, я же дышала так, словно пробежала все лестницы в гостинице. — Я хочу увидеть тебя, всю тебя, но у нас нет на это времени.

— Нет? — прошептала я, сжимая бедра.

— О, нет. — Глаза Коула распахнулись, когда большой палец прижался к небольшому комочку нервов там, где соединялись мои бедра, заставив меня стонать. — Ты слишком готова, чтобы тянуть еще дольше.

А затем он усиливал давление до тех пор, пока мои бедра не начали двигаться, прижимаясь к его руке. Яростное желание росло и росло во мне, я испугалась, что взорвусь прямо на этом диване. Он погладил меня пальцем там, где стало невероятно мокро. Напряжение нарастало во мне, а затем его палец скользнул внутрь.

— О боже. — Мои пальцы сжали его футболку, едва не разрывая ткань. — Коул…

— Черт, — снова простонал он. — Обожаю то, как ты произносишь мое имя.

Коул двигался в определенном ритме и это было восхитительно, и идеально, и слишком, и недостаточно одновременно. Мои бедра беззастенчиво двигались навстречу его руке, а по телу разливались волны удовольствия. Коул скользнул внутрь еще одним пальцем, и я вскрикнула, меня охватила приятная дрожь.

Я хотела почувствовать его, твердость его груди и живота, но могла лишь держаться за него, произнося его имя словно молитву. Желание и напряжение становились все сильнее с каждым движением его пальцев во мне. Простонав мое имя, Коул прижался своей эрекцией к моему бедру и направил свой палец именно туда, где я желала его больше всего. Головокружительный оргазм накрыл меня с головой. Я закричала и выгнула спину. Казалось, спазмы длились целую вечность.

— Это было прекрасно, — пробормотал он напротив моего рта, убирая руку из моих штанов.

— Думаю, это мои слова, — сказала я хриплым голосом, приходя в себя. Это был не первый мой оргазм, но, определенно, самый лучший в жизни.

— М-м-м, — Коул поцеловал меня.

Мое сердце немного успокоилось, но я хотела дать ему тоже, что он дал мне. Я опустила руку. Мои пальцы начали расстегивать ремень Коула, когда он нежно взял мое запястье и поднял наши руки к своей груди.

— Ты не обязана этого делать, — сказал Коул, в его глазах была уверенность.