Коул нахмурился.

— Что он хотел?

— Он слышал о том, что произошло вчера, но пришел не меня навестить. Он фактически сказал, что мне не стоило возвращаться.

— Что? — Его плечи напряглись. — Что конкретно он сказал?

Я рассказала ему все, что смогла вспомнить.

— Разве это не странно? То есть, я бы поняла его, если бы я пошла к прессе, чтобы ворошить прошлое, но если серьезно, то даже в таком случае какой вред я могла нанести ему? В этом должно быть что-то еще.

— Должно быть, — подтвердил он. — Должен признать, я не сбрасывал его со счетов с самого первого раза, когда ты о нем упомянула, но не думал, что он причастен к вандализму.

Я этому не удивилась.

— А сейчас?

— Я все еще не уверен. Какой может быть мотив? Вот чего я не могу понять.

— Аналогично, — пробормотала я. — Я не знаю, кто еще может стоять за этим, но то, что произошло, эта штука в коробке, это уже совсем другой уровень. Это не просто кто-то дурачится. Это… Это просто ужасно, — повторила я.

В каком-то смысле это было даже страшнее, чем тогда, потому что тогда я не знала о приближении Жениха, а сейчас видела все это. От этого было не убежать, не скрыться.

— Я не позволю чему-либо случиться с тобой, — пообещал Коул, сжимая мои колени. — Я смогу тебя защитить.

Я подняла на него глаза.

— Я сама смогу себя защитить. — Я прервалась, но говорила серьезно. Я не была слабонервной барышней в беде. Я переживала и худшее, и я смогу себя защитить. Но мне также не стоило вести себя глупо, отказываясь от помощи. — Но я приму твою помощь.

Уголки его губ немного приподнялись.

— Вот это моя девочка.

Положив свои руки поверх его, я судорожно вздохнула. Ком страха душил меня.

— Это так страшно, Коул.

Одним движением он снова прижал меня к своей груди. Его объятия были крепкими и полными силы. Он наклонил голову и прижался губами к моему лбу.

— Мы разберемся, что за чертовщина здесь происходит. — Немного отстранившись, он сказал: — Я сделаю несколько звонков. Не против, если я буду здесь?

— Кому ты будешь звонить? — спросила я.

— Своему начальнику. Хочу ввести его в курс дела. Тайрон, скорее всего, разозлится, если наши вмешаются, но я не буду вникать в вопросы юрисдикции, когда вокруг происходит такое, да еще и с твоим участием.

Я и сама думала, что вмешательство федералов было лишь вопросом времени.

— Чувствуй себя как дома. Я хочу поговорить с мамой.

Обойдя его, я направилась к двери, но Коул схватил меня за талию и снова прижал к себе. Прежде чем я успела вздохнуть, он жадно и яростно поцеловал меня. Мой пульс тут же ускорился. Когда он меня отпустил, я ощутила легкое головокружение. Я подняла взгляд, наши глаза встретились. Я не могла ничего поделать, мои мысли скакнули к Ирине. Все новости растворились на заднем плане после злосчастного стука в дверь, но сейчас понимание того, что Коул был женат, что все это время он думал обо мне, снова захватило меня.

— Я ненадолго спущусь вниз.

— Ладно.

Я вышла из комнаты, и к тому моменту, как нашла маму, мое сердце немного успокоилось. Уже начали подавать ужин, поэтому я отвела ее в старую кухню и попыталась не думать о том, что человек, который забрал ключи Анжелы, мог встретиться мне вчера.

Новости о том, что произошло с ее машиной не столько удивили ее, сколько разозлили тем, что я все от нее скрыла.

— Никогда больше так не делай, — сказала мама, подходя ближе ко мне. Она схватила меня за руки. — Я понимаю, почему ты так поступила, но тебе не нужно скрывать ничего от меня. Если что-то происходит, ты должна говорить мне. Я взрослая женщина и уж точно смогу со всем справиться.

— Я знаю и мне жаль.

Губы мамы сжались в тонкую линию, пока она смотрела на дверь, которая вела на кухню.

— Часть меня жалеет, что ты вернулась домой.

— Что? — выпалила я.

— Пожалуйста, пойми меня правильно. — Она посмотрела на меня глазами, полными беспокойства. — Но я бы лучше видела тебя всего раз в год, чем знала, что тебя терроризируют и могут навредить.

Небольшие узлы беспокойства затянулись в моем животе.

— Меня не терроризируют…

Мама так на меня посмотрела, что я сразу замолчала.

— Ты сильна, милая, одна из самых сильных людей, что я знаю. Но это пугает. Никто не станет винить тебя за страх, и я ни на секунду не поверю, что ты не испугана.

Мама. Она всегда слишком хорошо меня знала.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Саша и мне не кажется, что здесь ты в ней находишься, — признала мама, ее глаза блестели в неярком свете, она была готова заплакать, а если бы заплакала она, я бы тоже не сдержалась. — Хотелось бы мне так не думать.

— Знаю. — И я знала, что она говорила искренне. Она и так была напугана, когда я сказала ей, что возвращаюсь домой. Она очень хотела, чтобы я была здесь, но только не так.