— Но мы женаты! — воспротивилась я, возмущенная такими обвинениями. — И у нас медовый месяц. Разве можно упрекать влюбленного мужчину, что ему приятно проводить время с женой? А воины короля…

— Ни слова больше, — велела мне свекровь, угрожающе вскинув мясистый указательный палец. — Король и его люди вольны вести себя так, как посчитают нужным. На севере правила просты: нет никого на небе кроме бога, а на земле — никого, кроме короля. А тебе пора научиться держать язык за зубами, как и положено достойной женщине, раз уж вышла замуж за моего сына.

На третий день королевский караван потянулся дальше. к западу. в столицу. и мы вышли провожать гостей.

Жозеф лично придержал стремя, чтобы королю удобнее было сесть в седло, а потом кланялся, пока последний конь не скрылся за воротами. Я со свекровью. золовкой и другими женщинами, стояла на замковой стене, провожая гостей.

— Ну вот, вы напрасно наговаривали на короля, — сказала я, махая платком всадникам вслед. — Король — никакое не чудовище, а такой же человек, как мы с вами. Пусть не слишком приветлив, но он умен и учтив.

Свекровь посмотрела на меня искоса и, скрестив руки на груди, проворчала:

— Да, в этот раз его величество и в самом деле был необыкновенно учтив.

— Вы же так мечтали о его милостях, — напомнила я ей, — что готовы были терпеть разврат даже под крышей этого замка.

Как ни странно, свекровь не ответила, и даже Элиша промолчала. Я поняла это. как маленькую победу, и весело помахала рукой Жозефу, который, проводив гостей, посмотрел на стену, где стояли мы.

Этим же вечером, когда леди Бригитта удалилась в свои комнаты (а это означало. что всем в замке Верей пора отправляться в царство сновидений), муж проскользнул ко мне в спальню.

Мы начали целоваться уже на пороге, я на ощупь нашла задвижку и заперла двери изнутри, чтобы никто не заглянул в самый интимный момент, как случилось в первые дни моего пребывания в замке — леди Бригитта имела привычку врываться в любую комнату без стука.

— Я так соскучился, — прошептал Жозеф, прерывисто дыша и покрывая поцелуями мое лицо. — Ди, я думал, они никогда не уберутся отсюда!

— Но сейчас мы одни, — я обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтобы ему удобнее было меня целовать. — И можем вознаградить себя за ожидание…

— Мне только об этом и мечталось все эти дни! — заверил он меня пылко.

Конечно, мне мечталось, чтобы наша встреча закончилась не так быстро, но Жозеф был готов уже через пару минут, и я решила не портить ему удовольствия. Ведь это тоже счастье — дарить наслаждение тому, кого любишь.

Чтобы не стонать, Жозеф закусил подушку. Сначала меня смешила и немного сердила подобная предосторожность, но леди Бригитта считала, что любые звуки во время исполнения супружеского долга недопустимы, и мой муж не хотел лишний раз раздражать мать. По моему мнению, не следовало подслушивать под дверями, но я посчитала, что устраивать скандал в первый месяц знакомства с родней мужа недостойно жены лорда. К тому же, леди Бригитта объяснила мне, что по обычаям севера жена лорда не считается хозяйкой в замке мужа, пока не родит здорового сына.

Я не сомневалась, что плодами нашей с Жозефом любви будут красивые, сильные сыновья, а значит, надо лишь немного потерпеть.

Жозефу понадобилось меньше четверти часа, чтобы достичь наслаждения. Потом он сполз с меня, рухнул на постель и замер, а я тихонько гладила его по спине, думая о том, что жизнь женщины в браке — это всегда служение, и не совсем те золотые сказки, что грезились мне в пору юности, и я только сейчас понимала, почему мама прятала от отца трактат о любви, который привезла из родного дома, и стихи, написанные звонкими двустишьями, воспевавшие сладость поцелуев и объятий. «Чего только не сделаешь ради любви», — шутила она, когда я спрашивала, почему мы прячем такие замечательные книги.

Но дело было не в любви, а в морали. Мой отец не потерпел бы подобных книг в доме, как и моя свекровь. И очень повезло, что Жозеф не был таким закоснелым моралистом. Наверное, этим он и понравился мне — тем, что набросился на меня с поцелуями, едва мы оказались наедине. Его страсть воспламенила и меня, и уже через месяц мы были счастливо женаты. Конечно, мои родители были огорчены, что мне придется уехать так далеко — в соседнее королевство, далеко на север. Но такова жизнь — дочери всегда улетают из родительствого гнезда, чтобы жить вместе с мужем. Вот и я улетела — улетела без сомнений, без сожалений, потому что когда есть любовь, то ничего не страшно.

Зато теперь мы вместе — я и Жозеф, и никто не сможет нас разлучить. Да и не станет, потому что леди Бригитта ждет внуков, и хотя она поджимает губы всякий раз, когда слышит мой смех, она все равно желает сыну добра. А Жозеф любит меня, и его мать это прекрасно видит.

— Ах, Ди… — выдохнул муж, оживая и поворачиваясь на бок, чтобы меня обнять. — Как я раньше жил без тебя?

Он зарылся лицом в мои волосы, а я уютно устроилась под его рукой.

— Как не хочу ехать в Ланвар… — пожаловался Жозеф. — Это опять видеть тебя только урывками и лишь днем…