— Разве это достойно вашего величества? — спросила я.

— Разве в любви может быть что-то недостойное? — ответил он вопросом на вопрос.

Мне не хотелось не то что спорить, но даже говорить, поэтому я лишь повела бровями, а он толкнул двери.

Ланвен сидела у окна, делая вид, что занята вышиванием, но судя по ее пылающим щекам, для нее не было секретом, чем мы с королем только что были заняты в коридоре. Но я была слишком усталой, чтобы испытывать стыд или хотя бы смущение. Король сам полил мне воды из кувшина, и я смыла следы сажи с руки и лица. Ланвен поклонилась и вышла, оставив нас наедине. Взяв полотенце, король вытер мне лицо, а потом уложил в постель, сев на край кровати.

— Завтра я опять должен уехать, — сказал он, лаская мою руку — поглаживая пальцы, выписывая пальцем какие-то знаки на моей ладони. — Взял бы тебя с собой, но поездка будет не из легких. Я усилю твою охрану, и прошу тебя проявлять благоразумие.

— Зачем? — спросила я необдуманно. — Разве мне что-то угрожает?

— Ничего, — сказал он, целуя меня в ладонь. — Но ты удивишься, сколько найдется тех, кто захочет поразить короля в самое сердце.

Король уехал, а через три дня пришло письмо от архиепископа Ланвара — он подтверждал развод между мною и Жозефом.

Мне принесли пергаментный свиток, на котором краснела свежая печать, и я смогла лично убедиться, что мой брак был, расторгнут Дианы Верей больше не было, а появилась свободная женщина — метресса дю Рой.

Королева пришла поздравить меня, и мы долго просидели в моей комнате, почти не разговаривая. Ланвен подливала нам чай и подавала сладости, и вела себя. как тень — тихо и незаметно. В конце концов, королева снова заплакала, а я неловко попыталась ее утешить.

— Надеюсь, вы будете счастливы, — сказала она на прощание. — И вы, ион.

Оставшись одна, я продолжала сидеть за столом, глядя в окно. Ланвен убрала чашки, занялась вышиванием, но через полчаса не выдержала:

— Пойдемте, лучше прогуляемся, метресса. Что толку изображать статую?

Я молчала, и она снова позвала меня на прогулку.

— Нет, — сказала я медленно, — нет, так нельзя.

— Что нельзя? — переспросила Ланвен.

— Нельзя, чтобы это продолжалось, — я вскочила и подошла к шкатулке, в которой лежали королевские подарки — кольца, браслеты, серьги. Открыв крышку, я посмотрела на переливы драгоценных камней, а потом сказала, обращаясь к Ланвен: — Хотите эти драгоценности? Все? Помогите мне бежать, и я отдам их вам без сожаления.

— И что я буду делать с ними, когда король прикажет содрать с меня кожу живьем? — спросила она с вежливой насмешкой, откладывая шитье. — Покойнице ожерелья ни к чему, метресса.

— Тогда отправляйтесь со мной, — попыталась я ее убедить. — Вы получите все эти драгоценности в моей стране, и никто не посмеет наказать вас.

— В вашей стране? Метресса, но кем я буду в вашей стране? Просто женщиной с несколькими драгоценными камешками. Они могут потеряться, их могут украсть или вы, попросту, меня обманете. А здесь я — ваше доверенное лицо. Когда вы станете королевой…

— Не хочу быть королевой! — со стуком захлопнув крышку шкатулки, я заходила по комнате.

Ланвен следила за мной со все возрастающим изумлением.

— Не хотите быть королевой? Да вы меня дурачите, — сказала она, наконец. — У вас будет власть, новые земли, ваши дети могут стать королями…

— Если все это получено за счет горя других — то и я, и мои возможные дети не получим главного — счастья, — ответила я.

Ланвен только покачала головой и вернулась к вышиванию.

С отъездом короля уже восемь рыцарей, приставленных для моей охраны, находились возле меня неотлучно. Главенствовал среди них — сэр Стефан, и теперь я втайне удивлялась, почему раньше рыцари казались мне на одно лицо.

Сэр Стефан не был самым красивым, крепким и речистым, но когда появлялся он, остальные стражники казались сущими подростками. Они слушались его во всем, а он задавал тон и в манере поведения, и в несении службы.

Несколько раз они крепко повздорили с Ланвен. Той хотелось прогуливаться со мной по саду, посещать церковь и уличные представления, но сэр Стефан вежливо, но твердо, пресекал все подобные развлечения.

— Вернется его величество, — говорил он, — и тогда отправляйтесь хоть на рыбный рынок. А пока я отвечаю за безопасность метрессы.

Впервые я видела, что Ланвен взбешена, и что ее постоянная выдержка и невозмутимость дали брешь. Между нами она называла сэра Стефана «мужланом» и «деревенщиной», и делала вид, что не замечает его, когда нам приходилось проходить мимо.

Меня забавляли их стычки, но я тоже тяжело переносила заточение. А это было именно заточение — ни верховых прогулок, ни даже прогулок по саду наедине с собой. Гремя мечами и топая, как толпа огров, рыцари следовали за мной всюду.

Только в спальне я могла отдохнуть от их усиленной охраны. Чтение и вышивание никогда не были моими любимыми занятиями, но сейчас лишь они вносили в мою жизнь разнообразие. Я ловила себя на мысли, что жду скорейшего возвращения короля — тогда, хотя бы, он позволит приоткрыть дверцу клетки, чтобы пташка могла расправить крылья и полетать.