Шрифт:
Дворик уже проснулся, и любопытные соседи потянулись на наше шапито. Вопросы, ответы, подарки…
… но без небольшого скандала всё-таки не обошлось. Он начался камерно, немножечко после встречи и расхождения соседей.
— Слушай сюда! — Владимир Алексеевич тяжело припечатал ладонью массивную столешницу, — Твои приключения описаны в десятке европейских газет, и ты должен пообещать мне, что впредь будешь вести себя осмотрительней, а не как разнузданный башибузук!
— Куда ещё осмотрительней!? — вылупился я, — За всё путешествие всево одна поножовщина и две перестрелки!
— Всего?! — взвился было опекун, но тут же опустился на стул, — И разве только две? Мне рассказывали как минимум о полудюжине!
— Врут! — я ажно закипел от столь возмутительного поклёпа, — Перестрелок — две! А если я предупредительно стреляю в одну сторону, а в меня потом нет, то это никак не перестрелка!
— Предупредительно, — дядя Гиляй вздохнул, — В голову, это предупредительно?
— Ну да! Других предупреждаю, штоб не лезли.
— Н-да, — он пожевал губами, — башибузук как есть, что ж вырастет — то?
— Инженер, — без тени сомнения ответил я, и Фира закивала согласно, беря меня за руку.
— Ну ты-то хоть… — Владимир Алексеевич повернулся к Саньке.
— А чего они?! — отозвался брат, вставая рядом, — Мы, Сенцовские, так-то смирные.
— Да умоется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии [62] , — пробормотал опекун, прекращая разнос с видом человека, с размаху наступившего на грабли.
Эпилог
62
Гай Юлий Орловский «Ричард Длинные Руки».
Справный мужик Иван Карпыч курил, поглядывая искоса на супружницу, суетливо хлопочущую у дрянной поддымливающей печи, разражаясь время от времени перхотным сухим кашлем. После переезда в Штаты Катерина Анисимовна резко сдала, будто постарев разом на десять лет, растеряв от здешней непростой жизни чуть не половину зубов, и начисто лишившись остатков женской привлекательности.
«— Как головёшка потухшая, — пришло на ум Ивану Карпычу, — огня уже не разжечь, один только запах дымный и остался. Видимость только бабья, и та от тряпок женских, да волос долгих»
Крякнув досадливо, он в две затяжки докурил цигарку, притушив остатки об мозоли на ладони. Супружница, будто чувствуя мысли, сжалась, виноватясь в бабьей своей неладности.
«— Ни Богу свечка, ни чорту кочерга, — окинув взглядом постылую супругу, скривился справный мужик Иван Карпыч, — ни по мущщинской надобности не годна, ни по хозяйству толком. Так только, зряшно небо коптит да хлеб жуёт»
Сдавленно охнув, женщина прижала руку к подрёберью, и остановилась ненадолго, поджав старушечий рот, отчево в груди супруга вновь разгорелось тлеющее раздражение. Ишь, болеть вздумала! Работать надобно! Работать!
Ить денежки легко растранжирить — дунь, и нету. Известное дело, бабы! Только начни, и оно так и пойдёт — на дохтура, да на комнатку не в сыром подвале, еду получше. Ишь!
Аксинья вон на консервном заводе работает, и помалкивает. Все денежки в семью несёт, в кубышку! Поначалу невеститься вздумала, прихорашиваться, но он её быстро поучил.
Роток на замок, глаза долу, знает теперича своё место девка! Потому как учить надо! Известное дело — бей бабу молотом, будет баба золотом.
Он, Иван Карпыч, справный мужик, и выйдет ещё в люди! Да так выйдет, што все заговорят! Денежки-то вот они, в жилетке.
В крохотной подвальной каморке, освещаемой сейчас только тусклым светом из грязного окошка под самым потолком, всё близко. Привстав, он похлопав по жилетке с червонцами, снятой с вечера по случаю липкой жары.
Плотная ткань, набитая монетами до полной кольчужности, дырявой тряпочкой упала на бетонный пол.
— Господи, — засуетился мужик, охлопывая жилетку, — господи…
Вцепившись большими руками в давно не стриженные волосы, он завыл волком, исказив лицо.
— Аксинья… сука… — он встал, страшно щерясь, — не бить просила? Кровиночку? Вот кровиночка твоя, вот!
Дырявая ткань хлестнула женщине по лицу, а следом полетел тяжёлый кулак. Справный мужик Иван Карпыч вколачивал в тело опостылевшей супруги кулаки, а потом и ноги, вбивая в тело несбывшиеся надежды.
Подходя к Столешникову переулку, Антон Павлович заслышал приближающиеся звуки аккордеона, доносящиеся откуда-то…
… сверху!? С крыши?!
— А за окошком месяц май, месяц май, месяц май [63] , А в белой чашке черный чай, черный чай, черный чай, А в трактире мужички, мужички, мужички, А по брусчатке каблучки, каблучки, каблучки.63
Сукачёв.