— Сейчас буду.

От здания до здания было совсем недалеко и уже через десять минут начальник Особого Отдела входил в кабинет Николая.

— Ого… — Генерал с улыбкой оценил он размеры аппарата звукозаписи, но, когда Николай включил воспроизведение, весёлость его словно водой смыло.

Трое рабочих, имена которых были установлены, и пока ещё неизвестный, говорили о подготовке ряда взрывов на заводах и фабриках Москвы, с большим количеством жертв. Но самым плохим было то, что, судя по разговорам, взрывы намечались с целью взбаламутить рабочих на массовое шествие. И вот тут можно было ждать любых провокаций, как в девятьсот пятом, когда удалось предотвратить большое кровопролитие лишь в последнюю секунду, выслав команды ликвидаторов по московским крышам.

— А качество звука какое, надо же. — Начальник Управления покачал головой. — Словно там рядом сидишь. Значит недаром вы у меня по две тысячи триста рубликов за каждый такой аппарат выгрызли. А по сути записи скажу следующее. Молодец, что не стали пытаться реализовать всё сами. Ваших трёх скорохватов на это конечно бы не хватило, а провалить дело можно было легко. — Он перегнулся через стол Николая и подняв трубку набрал номер из трёх цифр.

— Борис Фёдорович? Добрый день. Деникин у аппарата. Вот, знаете ли, сижу в кабинете у вашего протеже и слушаю удивительную музыку. Настолько удивительную что рекомендую вам срочно присоединится. Хорошо, жду.

Князь Орлов слушал запись внимательно прося остановить и повторить тот или иной кусок, и делая пометки в рабочем блокноте. Затем они выгнали Николая из его собственного кабинета под предлогом необходимости купить пирожков в буфете, и когда он пришёл через полчаса, с пирожками, генералы уже договорились.

— Значит так. Тебя и твоих людей пока дёргать не будем, но если что-то срочное, то скорохваты и криминалисты пусть будут готовы. С завтрашнего дня, весь особый отдел на казарменном положении пока не разгребём эту кучу. Но наблюдение ваше не снимать. Мало того, думаю на квартире у этого субчика тоже поставим микрофоны. Рупь за сто, если он дома не встречается со своими агентами.

— Выходит вы узнали этого третьего? — Николай покачал головой.

— Да как не узнать-то? — Князь постучал углом тяжёлого платинового портсигара по столу. — Звук-то, вон словно он тут рядышком сидит. А встречались мы плотно. Ещё когда он во студенческую пору в Харьковском университете сотрудничал с полицейским управлением. Некто Борис Викторович Савинков. Широко известный в узких кругах бомбист. Но не за идею, какой бы поганой она не была, а за деньги. Но плохо не это. — Начальник Тайной Канцелярии прикрыл глаза и с силой растёр ладонью шею. — За Савенковым огромный и грязный хвост из старых грехов здесь в России. Убийства, грабежи, и даже изнасилования. Если он решился на то, чтобы вернуться в Россию, значит ему заплатили просто сумасшедшую кучу денег. А такие деньги под игры с низкими ставками не дают. И, да. Были бы у вас ко сему фотокарточки присовокуплены, то я вот сразу бы орден Святого Ильи посулил.

Николай хмыкнул и обойдя стол взял толстую папку с боковыми ушками, и отщёлкнув застёжку подал в раскрытом виде генералу. — Эти?

Бориса Савенкова взяли после двухнедельного прослушивания квартиры, и тщательного документирования всех встреч. Для этого пришлось оборудовать три грузовичка, и с помощью телескопов, снимать контакты бомбиста. Телескопы в срочном порядке изготовили на Тверской Оптической Фабрике, принадлежавшей князю Голицыну, и установили в небольшие грузовики с надписью «Хлеб», и «Развозка свежих продуктов». Таких машин в Москве было больше тысячи, и все принадлежали разным компаниям, так что мобильные посты наблюдения не привлекали внимания.

За две недели топтуны, собранные по всем силовым ведомствам России, отследили сотни контактов, которые словно в воюющем штабе наносились на огромный планшет в здании Тайной Канцелярии.

Постепенно вырисовывалась картина заговора, в котором принимали участие даже офицеры генерального штаба, и дворяне из «Старых» фамилий. По некоторым фигурантам дело принимало шестое управление, занимавшееся бандитами, а в основном седьмое (политическое), Тайная Канцелярия, и её Особое Управление. Ну и самых выдающихся, забирал к себе в разработку Третий Стол Личной Его Императорского Величества Канцелярии, так как дело касалось Старших княжеских родов.

Николай во всей этой круговерти принимал участие или как технический консультант, или как скорохват в составе летучей бригады Особого Управления, и именно они вместе с майором Ощепковым, взяли Бориса Савенкова.

Изображая выгрузку пустых хлебных коробов, Белоусов и Ощепков выдернули проходящего мимо Савенкова с такой ловкостью, что в себя он пришёл уже в наручниках сидя на узкой лавке хлебного фургона.

Ночь арестов, последовавшая сразу за взятием бомбиста, предварялась выводом на улицы Москвы дополнительных сил в виде Отдельной Казачьей Дивизии, и полков Внутренней Стражи, которые блокировали город от любых перемещений, под видом действий по поимке банды, и отключением всех видов связи между районами.

Улов, был таким грандиозным, что задействовать пришлось даже казематы гауптвахты военного гарнизона, камеры кремлёвской тайной тюрьмы, и подвалы Тайной Канцелярии, рассчитанные на приём одновременно более трёх сотен гостей. Всего же было задержано для дальнейшего разбирательства более полутора тысяч человек, которые постадийно проходили все этапы фильтрации, чтобы в итоге или с извинениями оказаться на свободе, или на скамье подсудимых.

Но в этот раз не было келейности и закрытости как обычно. Повальные аресты настолько возбудили публику, что пришлось приглашать репортёров ведущих газет, показывать им протоколы допросов, а также давать побеседовать с некоторыми сидельцами, что в итоге не только сбило волну возмущения, но и полностью развернуло общественное мнение в сторону одобрения. Достался кусочек славы и обычно порицаемым полицейским, в лице градоначальника Трепова, и некоторых других полицейских чинов.