— Какой разносторонний юноша. — Фон Бюлов покачал головой. — А мы к нему имеем какие-либо подходы?

— Пока только прорабатываем. — Руководитель разведки покачал головой. — Сейчас в России стало очень сложно работать. Они вот уже в третий раз за пять лет вычищают московскую агентуру, и все наши агенты там так или иначе на контроле. Но у него обширные контакты с нашими промышленниками, так что устроить его визит в Рейх будет несложно.

Российская империя, Москва.

Несмотря на назначение, Николай почти не изменил распорядка дня, всё так же продолжая заниматься боем на холодном оружии с Като и тренерами Московской Полицейской школы, и рукопашным боем в одном из спортивных клубов, принадлежащих армии. Но всё это ранним утром и вечером. А днём, беготня по начальству с документами и финансовыми отчётами, и отписки от посягательств других отделов, которые хотели нагрузить новичка разными делами. В конце концов, он подготовил и подписал у руководства документ в котором чётко прописывалось что можно потребовать у технического отдела и в какие сроки получить.

Заодно удалось окончательно забрать из управления три лёгких грузовика, которые расписали под городской коммерческий транспорт, а внутри оборудовали для скрытного наблюдения. За каждой машиной закрепили водителя и техника, отвечавшего за аппаратуру, и назначили старшего который должен был управлять этим хозяйством. Таким образом, Николай потихоньку спихнул с себя все дела, кроме тех, что требовали от отдела сделать что-то всеми силами оставив вместо себя заместителя. Майор Саитов, как человек знавший в управлении все ходы и выходы был более пригоден для этой деятельности, чем и занимался с уверенностью и должным тщанием.

Белоусов понимал, что просто обязан сделать работу отдела бесперебойной за три летних месяца, иначе о нормальной учёбе придётся забыть, а бросать университет ему совсем не хотелось. Оставалось учиться ещё два года и у него было твёрдое решение получить диплом во чтобы это ни стало. Тем более, что без высшего образования, никакое продвижение по служебной лестнице невозможно. Ещё давним указом от 1830 года, лицам без образования запрещалось присваивать чин выше восьмого разряда что было равно коллежскому асессору или капитану по общевойсковой табели о рангах. И не то, чтобы Николая очень интересовали погоны, но в России, всегда было сильно? почитание государственной службы, и по тому, в каком звании человек вышел в отставку, во многом складывалось отношение к нему в обществе, от лёгкости заключения договоров, до решения дел в быту. Посему, Николай ещё давно наметил себе минимальную границу в службе — седьмой разряд. Надворный советник или подполковник в армейской службе, в котором уже и князю было не зазорно выйти в отставку, и уже было разрешено ношение мундира не только в праздники, но и ежедневно.

Но достигнув этого уровня, а звание капитана тайной канцелярии, равнялось армейскому подполковнику, Николай был вынужден заново пересмотреть своё отношение к службе и свои дальнейшие планы.

Как-то само собой ситуация сложилась так, что Николай уже не думал о карьере инженера — механика, а во внеслужебное время целиком сосредоточился на делах собственной компании, которая потихоньку превращалась из чисто оружейной в большую организацию, занимающуюся кроме оружия, металлом, двигателями, и вот недавно, по контракту с коллегией путей сообщения, и телефонной связью для всех железных дорог России. И всё потому, что компания «Русский Телеграф» основанная ещё самим Павлом Львовичем Шиллингом, поставлявшая телеграфные аппараты для государственных нужд, оказалась не готова для производства новейших электронных ламп, и коммутаторов, а Белоусов, случайно выкупивший дышащий на ладан Нижегородский заводик «Вакуум», и очистивший его от дураков и долгов, назначил директором инженера и изобретателя Александра Фёдоровича Шорина молодого, но уже известного изобретателя и радиоинженера. И первым делом, Александр Фёдорович подал документы на конкурс на контракт с закрытой суммой, каковой и выиграл в виду полного отсутствия конкурентов.

Особенностью такого торга, было то, что торгующиеся не знали о каких деньгах, идёт речь, а могли только гадать. И то сказать, под некоторые контракты можно было и завод построить, или выкупить его, но всё это выяснялось уже когда контракт был выигран, и начинались настоящие скачки. Бывало такое, что те, кто выигрывали такой торг, не могли физически исполнить его, и были вынуждены бежать на поклон к банкирам, или другим промышленникам, или с громадными штрафами отдавать его обратно государству. Тогда контракт уходил уже на открытые торги, а коллегия финансов подсчитывала доходы. Бывало и так, что возни по контракту было много, а доход совсем невелик, как выражались купцы «Ровно что хряка стричь. Визгу много, а шерсти — клок». Но закрытые торги были частью общей системы и если заводчик или купец, хотел участвовать в казённых закупках, то обязан был участвовать.

Случаи же подкупа работников договорного департамента коллегии финансов заканчивались такими сроками каторжных работ, что желающих таким сложным способом получить билет в солнечный Магадан, давно не было.

И вот, когда Николай уже полагал, что Шорин будет спокойно восстанавливать работу завода, ему на стол легла папка по закрытому контракту поставки телефонных аппаратов на всю транссибирскую магистраль, включая провода, коммутаторы, и прочее общей ценой в шесть миллионов рублей и доходностью в двадцать пять процентов.

Кроме того, исполнить такой договор было очень почётно и самое главное, что после исполнения контракта, компания получала доступ к всей системе государственных поставок, а там крутились уже совсем другие деньги.

И конечно никто не мог даже предположить, что в банальной фразе «Поставка средств связи для нужд железной дороги» будет скрыта шестизначная цифра.

К молодому заводчику сразу же кинулись ходоки, обещавшие за денежку малую избавить от позора и взять на себя бремя государственного заказа, а когда первые посланные в далёкие путешествия вернулись, то и цена возросла, и условия стали лучше, но Николай приказал секретарю просителей по этому делу не принимать.