Впервые при показе будет действовать центр заказов где можно будет заказать понравившееся платье, в любом ателье города по лекалам предоставленным домами мод. Для этого ателье или мастер по пошиву должны будут заключить договор с центром заказов.

В работе показа примут участие курсистки Бестужевских курсов, Московского института благородных девиц, и некоторых других заведений.

Спешите сделать заказ на билеты и места в зале. Количество мест ограничено!

Главный благотворитель показа, торговый дом Второвых.

Новое Русское слово. 20 ноября 1923 года

Российская империя, Москва,

После четвёртого акта, публика степенно, как и подобало людям серьёзным и солидным начала расходиться, по клубам и ресторанам, а особо нетерпеливые парочки уже поехали по любовным гнёздышкам.

Наталья как ей казалось, неслышно просочилась в ложу где сидел Николай, но подсев ближе, и протянув руку, сразу была словно птичка поймана крепкой мужской рукой, и так и просидела весь четвёртый акт, не глядя на сцену, а просто млея от легкого поглаживания чуткими пальцами.

Желая продлить вечер, она потащила Николая в новый ресторан Кюбе, с роскошным видом на Ботанический Сад, и Николай, никогда не споривший по пустякам, с улыбкой усадил даму на переднее сиденье, и рыкнув мотором Орёл, мягко выкатился со стоянки Большого Театра.

Он и думать забыл про девчонку, которую вытащил из-под машины. Между тем Аня Сергеева, девица без документов, семи лет, оказавшаяся без попечения родителей, фактически на улице, и промышлявшая до сего времени мелкими кражами и попрошайничеством, о нём никак не могла забыть. Аня с мамой приехали в Москву, убегая от мужа, избивавшего и её и малышку, надеясь затеряться в огромном городе. Мама нашла работу продавщицей папирос, но торча с лотком на улице с утра до вечера, попала под дождь, простудилась, заболела и за три дня сгорела, словно спичка.

Хозяин квартиры тут же забыл, что ему было заплачено за два месяца, и пьяный, вломившись в комнату к ним ночью, предложил девочке такое, от чего, та сбежала с квартиры не успев забрать даже документы, и вот уже второй месяц жила фактически на улице.

Люди Нестора Махно нашли её в ночлежке и за денежку малую, подговорили участвовать в «деле», фактически определив её на убой, так как толкнув под машину и не надеялись на то, что водитель успеет среагировать и затормозить двухтонный лимузин, и девочку просто размазало бы по мостовой. Но повезло.

Когда машина казалось уже её раздавит, колёса остановились, хлопнула дверца, и крепкие руки вытащили девочку наверх, Аня поразилась тому как смотрит этот молодой мужчина. Безо всякой злости, а просто с укоризной.

Тогда ей конечно же не дали оговорённых денег, сунув от щедрот рубль, но и то, было неплохо. Могли просто прирезать как ненужного свидетеля.

Что собирались сделать с мужчиной бандиты, Аня не знала, но догадывалась что ничего хорошего и старательно гнала от себя мысли об этом.

Зато ей хватило на тарелку супа, сорок копеек она отложила на оплату ещё одной ночи в ночлежке, а на остаток планировала позавтракать вчерашним супом в дешёвом трактире.

Но увидев на улице знакомую машину, остановилась словно вкопанная. Вся её жизнь бессмысленная и бесполезная, промелькнула словно вспышка перед глазами, контрастируя с этой, сытой и красивой жизнью. И она ясно и чётко поняла, что просто не хочет больше жить. Совсем. Никак. Не хочет побоев, голода, сальных взглядов, и потных рук. Не хочет вообще ничего. А поняв, успокоилась и чётко подгадав момент, шагнула под блестящий белой краской капот.

Будучи в слегка взвинченном состоянии Николай отследил изменение в положении человека, стоявшего у обочины, и когда тело стало заваливаться под колёса, мгновенно вывернул руль влево, и до пола вдавил педаль тормоза.

— Так, и кто тут у нас на этот раз? — Николай вышел из машины, и нагнувшись к переднему бамперу подал руку в белой перчатке девице в каких-то обносках скрючившуюся внизу. — Ба! Знакомые всё лица! — Воскликнул Николай немного куражась. — Но что-то я не вижу ваших друзей барышня. Ах, да, они же все в тюрьме. Но может кто-то ещё? — Он игриво оглянулся, но не увидев никого, уже серьёзно посмотрел на девочку, окинув с головы до ног. И что-то себе кивнув, за руку подвёл её к машине, усадил на заднее сиденье, захлопнул дверцу, сел сам, и давая машине ход, жестко бросил.

— Рассказывай.

Десяти минут пока лимузин неспешно катил по московским улицам хватило на всю немудрёную биографию, и то что брезжило перед Николаем неясной мыслью, встало чётким планом.

Он остановил машину, и склонившись через спинку сиденья повернулся к девочке.

— Значит так. Могу дать денег за беспокойство. Много дать. Могу отвезти в полицию, откуда ты поступишь на содержание государства. Жизнь будет небогатая, но голодать и носить тряпьё не будешь. Ну и третий вариант — я устрою твою жизнь по своему разумению. Выбор за тобой.