Но слухи о преобразовании Сословного Совета в Государственную думу и представительством от всех слоев общества, ходили уже не первый год, заставляя политиков всех мастей, бурлить образовывая союзы, и бешено интригуя против соперников.

А Николаю хватало своих забот, и на праздник он пришёл именно рассеяться, и отдохнуть, тем более что княжич Курбатов, обещал ему много новых девичьих лиц.

Перед залой где проходил карнавал было несколько десятков гримёрных комнат, где можно было переодеться, и с помощью опытного гримёра, полностью изменить внешность.

В основном, молодёжь просто переодевалась, и надев маску, поскорее предавалась веселью, но кое-кто, как Николай довольно тщательно отнёсся к будущему преображению, и в гардеробной его ждал чемоданчик со всем необходимым.

— Что желаете? — Пожилой мужчина, из театральных гримёров, с первого взгляда оценил мундир Николая, коллекцию наград, и поспешил на помощь.

— Да, наверное, без вашей помощи не обойтись. Но мне нужна приватная комната. — Николай кивнул на пятерых молодых людей вокруг которых суетились костюмеры.

— Прошу за мной. — Мужчина сделал приглашающий жест, и они, пройдя за ряды костюмов, оказались в маленькой гримёрке, оборудованной всем необходимым, включая поворотное кресло.

— И какой костюм желает господин майор.

— Простите, как вас величать?

— Александр Николаевич.

— Забавно. А меня Николай Александрович. — Николай усмехнулся. — Почти все что мне нужно, здесь. — Николай хлопнул по боку невзрачного фибрового чемодана. — Но буду признателен вам за помощь уважаемый Александр Николаевич.

В общем они довольно быстро договорились, и уже через полчаса, из гримёрки вышел старик — звездочёт, в синем халате, расшитом мелкими золотыми звёздами, арабских туфлях с загнутыми носками, шальварах, мягкой шапочке на голове, длинными седыми волосами, заплетёнными в косицу, подзорной трубой за спиной, и предсказательной книгой, на цепочке.

Грим был наложен настолько искусно, что даже в упор нельзя было узнать Николая, тем более что рост его был заметно добавлен толстой подошвой и каблуками.

Даже распорядитель карнавала сбился с мысли, глядя на высокого старика, степенно подошедшего к дверям с длинным резным посохом в левой руке.

— Как изволите объявиться?

— А? Николай чуть наклонился, имитируя плохой слух. — Скажи всем, что пришел Абу Абдуллах Мухаммад ибн Джабир ибн Синан аль-Ракки аль-Харрани аль-Саби аль-Баттани. Для тебя неверный, не знающий даже всех двухсот имен пророка, просто аль Батани.

Слегка одуревший от такого явления, распорядитель жестом дал сигнал солдатам у дверей, и те широко распахнули створки.

— Аль Батани, дамы и господа!

Появление такого персонажа никак не могло остаться без внимания, и то одна, то другая девушка подходила к звездочёту включаясь в общий разговор, и скоро вокруг звездочёта собралось не менее двух десятков человек.

Его спрашивали и о видах на урожай, и о перспективах войны на западе, и о многом другом пока в сопровождении небольшой компании из молодых людей и подруг не подошла Александра Болховская, так и не вышедшая замуж за богатого, но пожилого жениха, и получившая отлучение от семьи и вожделенную с десяти лет свободу.

Владея восемью языками, она занимала в Коллегии Иностранных дел должность руководителя отдела переводчиков в ранге титулярного советника, что равнялось армейскому капитану, и не собиралась останавливаться на достигнутом. На балу она была в сопровождении сразу трёх сердечных друзей, что само по себе было гранд скандал, но Московское общество за последние десять лет видело и не такое.

— Тот ли это Абу Абдуллах Мухаммад аль-Баттани, называемый ещё Альбатегнусом, написавший Трактат об азимуте киблы и Трактат о расстояниях до небесных светил? — Александра говорила по-арабски бегло, но с лёгким акцентом, а вот Николаю, произношение ставил специально приезжавший в имение старик — араб, очень больно секший по спине гибкой палкой, так что выговор у князя Белоусова был совершенный.

— Рад видеть столь глубокую учёность в столь юном создании, о прекраснейшая из цветов Аллаха всемилостивейшего и милосердного. — Николай поклонился. — Да, в той части света, но называется Европа меня знают под именем Альбатегнуса. Но постой, ты ли это, та солнцеликая пери, что потрясла Мухаммада-хана, достославного правителя Бухары, до того, что он назвал тебя жемчужиной Севера?

Александра порозовела от удовольствия, но сразу насторожилась. История та, была известна совсем немногим, и кто же, чёрт возьми скрывается под личиной старого звездочёта?