Наконец всё закончилось, и Олег, подошёл к худощавому невысокому мужчине в щегольском шёлковом костюме песочного цвета.

– Виктор Петрович? – Капитан коротко поклонился. – Олег Христофорович Воротынский. Вас мне рекомендовал господин Орнальдо, как непревзойдённого знатока московской цирковой жизни.

– Как он там, ещё не покрылся плесенью? – Ворчливо поинтересовался антрепренёр, двигаясь на выход.

– Возможно, если будет брошен своими горничными… – Воротынский улыбнулся.

– Ах ха! – Смеялся Виктор Гурвич, так заразительно, что и Николай, и Олег улыбнулись. – Да разве от этого красавца кто-нибудь уйдёт добровольно? Это вот мне, старику приходится напрягаться изо всех сил.

– Ну, какой же вы старик. – Подлил елея Николай. – Великий князь Григорий куда как старше, а его похождения – настоящий роман с продолжением. Сорок лет это расцвет мужественности.

– Эх, молодой человек, если бы ещё и юные девицы были такого же мнения. – Виктор Гурвич покачал головой. – А кстати, не желаете ли проехать в новое кабаре Бертольди? Говорят, там настоящий цветник.

– Итальянец? – Удивился Николай.

– Ах-ха! – Антрепренёр вновь расхохотался. – Да какое там. Сын нижегородского купца Елманова, Сашка Елманов. Взял себе звучный псевдоним, и вот, организовал такое заведение. Притон – притоном, конечно, но девицы бывают просто высший класс.

– Нас собственно интересуют именно акробаты и акробатки. – Николай чуть развернул Виктора Петровича так, чтобы он шёл к машине.

– Акробатки – это понятно. А вот акробаты? Или вы из этих? – На лицо циркового деятеля наползла тень.

– Не из этих и не из тех. – Николай вежливо улыбнулся. – Из дома княгини Троекуровой было похищено ценное имущество, которое меня просили разыскать. Фамильные драгоценности ещё полдела. Но вот некоторые расписки, и тем паче письма определённого характера… Ну вы понимаете. И вышло так, что кроме как через дымоход, ту шкатулку не вынести никак.

– Так. – Виктор Петрович подобрался. – Чем могу служить?

– Интересуют люди, способные пролезть вот в такую дыру, – Николай пальцами показал размер отверстия. – Но не дети. Детям такой груз не поднять. Мужчина, или женщина очень субтильной конституции, но жилистые и крепкие.

Судя по лицу антрепренёра, тот выпал из мира, потому как прикрыл глаза, и только губы его чуть заметно шевелились. Потом он отмер и посмотрел на Николая уже совсем другим взглядом.

– Поехали.

Во всех местах, куда они приезжали, Виктора Петровича неизменно встречали распростёртыми объятиями и сразу провожали за кулисы, где кипела совсем другая жизнь, отличная от сценической, и намного менее красивая. Пахнущая застарелым потом, пылью и кровью. Но артисты деловито спешившие по своим делам, были улыбчивы, и от них словно сияние исходила мощная энергия и сила, которая сразу покорила сердце боярича.

Антрепренёр временами бросал их и вёл какие-то разговоры, но и временами подводил разных людей, но ширина плеч и общие габариты, их были таковы что боярич только отрицательно качал головой. Но чаще возвращался ни с чем, виновато разводя руками, и говоря что-то вроде:

– Верочка ещё месяц назад укатила в Сибирь с труппой.

Или:

– Коля уже месяц лежит со сломанной ногой. – Страховка подвела.

Уже ближе к девяти вечера, после посещения цирка Чинизелли и демонстрации очередной акробатки, когда он устало сел в машину, вздохнул, и посмотрел на спутников.

– Остался последний адрес. Французский цирк Фоли Бержер, выступающий сейчас в шапито в парке на Ходынском поле.

– Ну так поехали. – Николай улыбнулся и завёл двигатель. – Не переживайте, Виктор Петрович. Вы и так сделали для нас больше чем мы рассчитывали. Да и глупо было бы полагать на решение вопроса в один день. Так бывает только в романах.

В день цирк давал три спектакля. В десять утра, в три часа пополудни, и вечернее которое начиналось в девять вечера. Они чуть запоздали, но благодаря знакомствам Виктора Петровича, получили вполне приличные места.

Николай конечно бывал на выступлениях цирковых артистов, но спектакль большой труппы видел впервые, и зрелище глубоко поразило его. Дрессированные животные, канатоходцы, клоуны и иллюзионист, всё промелькнуло словно цветной сон, и очнулся он лишь тогда, когда на арену вышла хрупкая и миниатюрная, похожая скорее на маленькую девочку, женщина в обтягивающем трико.

Она работала вместе с огромным, плечистым мужчиной, легко бросавшем её вверх и ловивший разными способами, и всё это в быстром темпе и под бравурную музыку.